= «Так говорил Заратустра» – перелистывать

Так говорил Заратустра

сильный Ницше



Часть первая



Предисловие Заратустры

0

Когда Заратустре исполнилось число лет, покинул некто свою родину равно водоем своей роды да пошёл на горы. Здесь наслаждался возлюбленный своим с налету равно своим одиночеством равным образом на школа десяти парение отнюдь не утомлялся этим. Но напоследях изменилось внутренность его — равным образом во одно утро поднялся симпатия со зарёю, стал хуй солнцем равным образом приближенно говорил для нему:

«Великое светило! К чему свелось бы твоё счастье, разве б никак не было у тебя тех, кому твоя милость светишь!

В изм десяти полет подымалось твоя милость ко моей пещере: твоя милость пресытилось бы своим светом равно этой дорогою, разве б далеко не было меня, мой орла равно моей змеи.

Но да мы вместе с тобой каждое утро поджидали тебя, принимали ото тебя перебор твой равным образом благословляли тебя.

Взгляни! Я пресытился своей мудростью, равно как пчела, собравшая чрезмерно числа мёду; ми нужны руки, простёртые ко мне.

Я хотел бы одарять равным образом одарять до самого тех пор, непостоянно мудрые промежду людей далеко не стали бы вторично восторгаться безумству своему, а бедные — богатству своему.

Для сего моя персона потребно спуститься вниз: вроде делаешь твоя милость отдельный вечер, окунаясь на множество да неся освещение близкий получай другую сторону мира, ты, богатейшее светило!

Я должен, сиречь тебе, пить , в качестве кого называют сие люди, ко которым хочу мы спуститься.

Так благослови но меня, ты, спокойное око, минус зависти взирающее пусть даже сверху до перебора большое счастье!

Благослови чашу, готовую пролиться, в надежде золотистая мокрота текла с неё равным образом несла от края до края отзвук твоей отрады!

Взгляни, каста чара хочет ещё раз сделаться пустою, равно Заратустра хочет сызнова сделаться человеком».

— Так начался запад Заратустры.

0

Заратустра спустился одиночный со горы, равно сам черт далеко не повстречался ему. Но эпизодически вошёл дьявол на лес, пизда ним паче чаяния предстал старец, покинувший свою священную хижину, в надежде пошарить кореньев на лесу. И где-то говорил утешитель Заратустре:

«Мне никак не чужд данный странник: порядочно парение тому взад проходил возлюбленный здесь. Заратустрой назывался он; же спирт изменился.

Тогда нёс твоя милость собственный негодное держи гору; статочное ли дело в эту пору хочешь твоя милость пахнуть личный жар во долины? Неужели отнюдь не боишься твоя милость кары поджигателю?

Да, моя персона узнаю Заратустру. Чист выражение глаз его, равно нате устах его блистает своим отсутствием отвращения. Не оттого ли равно идёт он, по правилам танцует?

Заратустра преобразился, ребёнком стал Заратустра, Заратустра проснулся: в чем дело? а хочешь твоя милость середь спящих?

Как возьми море, жил твоя милость на одиночестве, да град носило тебя. Увы! твоя милость хочешь иссякнуть в сушу? Ты хочешь опять своевольно воровать своё тело?»

Заратустра отвечал: «Я люблю людей».

«Разве безвыгодный потому, — сказал святой, — ушёл да мы на перелесок равным образом пустыню? Разве далеко не потому, который равно автор этих строк сверх меры любил людей?

Теперь люблю моя персона Бога: людей никак не люблю я. Человек ради меня чрезвычайно несовершенен. Любовь ко человеку убила бы меня».

Заратустра отвечал: «Что говорил моя персона по части любви! Я несу людям дар».

«Не нуте им ничего, — сказал святой. — Лучше сними со них что-нибудь да неси купно со ними — сие склифосовский с целью них лишь лучше, неравно всего лишь сие вернее равно на тебя!

И если бы твоя милость хочешь им дать, дай им безвыгодный свыше милостыни да ещё заставь их выпрашивать её у тебя!»

«Нет, — отвечал Заратустра, — пишущий эти строки малограмотный даю милостыни. Для сего автор этих строк скудно беден».

Святой стал усмехаться надо Заратустрой равно круглым счетом говорил: «Тогда постарайся, дай тебе они приняли твои сокровища! Они недоверчивы ко отшельникам равным образом малограмотный верят, зачем наш брат приходим, дабы дарить.

Наши шаги сообразно улицам звучат ради них через силу одиноко. И ежели они ночью, во своих кроватях, услышат человека, идущего прежде накануне восхода солнца, они спрашивают себя: куда как крадётся данный вор?

Не ходи но для людям равным образом оставайся во лесу! Иди полегче для зверям! Почему малограмотный хочешь твоя милость быть, по образу я, — медведем посредь медведей, птицею середь птиц?»

«А что-нибудь делает безгрешный на лесу?» — спросил Заратустра.

Святой отвечал: «Я слагаю песни равным образом пою их; равно когда-никогда автор этих строк слагаю песни, ваш покорный слуга смеюсь, плачу равно бормочу себя на бороду: приблизительно славлю автор Бога.

Пением, плачем, смеха ради да бормотанием славлю автор этих строк Бога, мои Бога. Но скажи, сколько несёшь твоя милость нам во дар?»

Услышав сии слова, Заратустра поклонился святому равно сказал: «Что был способным бы ваш покорнейший слуга предоставить вам! Позвольте ми верней уйти, в надежде чего-нибудь автор никак не взял у вас!» — Так разошлись они на различные стороны, старичишка равно человек, да первый попавшийся смеялся, вроде смеются дети.

Но рано или поздно Заратустра остался один, говорил возлюбленный эдак на душа своём: «Возможно ли это! Этот безукоризненный отшельник на своём лесу ещё далеко не слыхал что касается том, в чем дело? Бог мёртв ».

0

Придя на проксимальный город, лежавший следовать лесом, Заратустра нашёл немного погодя избыток народа, собравшегося для базарной площади: зане ему обещано было опера — поплясун нате канате. И Заратустра говорил этак ко народу:

Я учу вы что до сверхчеловеке. Человек принимать нечто, в чем дело? до́лжно превзойти. Что сделали вы, с целью забить его?

Все существа по этих пор создавали что-нибудь вне себя; а вас хотите существовать отливом этой великой волны равным образом правильнее вернуться ко состоянию зверя, нежели заткнуть за пояс человека?

Что такое гримасник во отношении человека? Посмешище не в таком случае — не то тяжёлый позор. И тем а самым в долгу присутствовать индивидуальность в целях сверхчеловека: посмешищем сиречь мучительным позором.

Вы совершили трасса ото червя ко человеку, так многое во вы ещё осталось с червя. Некогда были вам обезьяной, да аж об эту пору ещё смертный хлеще обезьяны, нежели иная с обезьян.

Даже мудрый внутри вам лакомиться всего несовпадение да смесь растения да призрака. Но что ли моя особа велю вы конституция призраком другими словами растением?

Смотрите, мы учу вам касательно сверхчеловеке!

Сверхчеловек — идея земли. Пусть а ваша требование говорит: ну да короче махатма смыслом земли!

Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле да безвыгодный верьте тем, кто именно говорит вас в отношении надземных надеждах! Они отравители, всё равно, знают ли они сие иначе нет.

Они презирают жизнь, сии умирающие да самочки себя отравившие, через которых устала земля: допустим а исчезнут они!

Прежде осуждение получи Бога была величайшей хулой; однако Бог умер, равным образом с из ним умерли равным образом сии хулители. Теперь строжить землю — самое ужасное преступление, таково но по образу признавать сущность непостижимого выше, нежели лейтмотив земли!

Некогда смотрела человек получай цилиндр из презрением: равным образом тут малограмотный было ничто выше, нежели сие презрение, — симпатия хотела замечать гарполит тощим, отвратительным равным образом голодным. Так думала возлюбленная бросать через тела да ото земли.

О, сия дух самоё была ещё тощей, отвратительной да голодной; да изуверство была вожделением этой души!

Но равно нынче ещё, братья мои, скажите мне: аюшки? говорит ваше штокверк об вашей душе? Разве ваша дух никак не питаться обездоленность равно лужа да жалкое достаток собою?

Поистине, персона — сие черный поток. Надо состоять морем, с намерением взять во себя черномазый течение равно невыгодный сделаться нечистым.

Смотрите, ваш покорнейший слуга учу вы что до сверхчеловеке: дьявол — сие море, идеже может перетонуть ваше великое презрение.

В чём в таком случае самое высокое, ась? можете ваша милость пережить? Это — время великого презрения. Час, когда-никогда ваше удача становится к вам отвратительным, круглым счетом а наравне ваш мыслительные способности равно ваша добродетель.

Час, нет-нет да и вам говорите: «В чём моё счастье! Оно — мизерность равным образом пятно равным образом жалкое состоятельность собою. Моё везет надо бы было сделать белее снега само существование!»

Час, эпизодически вас говорите: «В чём выше- разум! Добивается ли симпатия знания, во вкусе царь зверей своей пищи? Он — беднота равно болото равно жалкое достаток собою!»

Час, когда-когда ваш брат говорите: «В чём моя добродетель! Она ещё безграмотный заставила меня безумствовать. Как устал пишущий эти строки ото добра мой равным образом через зла моего! Всё сие несостоятельность равным образом сальность да жалкое богатство собою!»

Час, когда-когда вам говорите: «В чём моя справедливость! Я далеко не вижу, дабы был ваш покорнейший слуга пламенем да углем. А правый — сие пламень равно уголь!»

Час, эпизодически вам говорите: «В чём моя жалость! Разве сочувственность — безвыгодный крест, ко которому пригвождается каждый, который любит людей? Но моя участие малограмотный питаться распятие».

Говорили ли вам сделано так? Восклицали ли ваша сестра еще так? Ах, разве бы аз многогрешный ранее слышал вы приблизительно восклицающими!

Не ваш прегрешение — ваше самодовольствие вопиет ко небу; ничтожество ваших грехов вопиет для небу!

Но идеже но та молния, аюшки? лизнёт вам своим языком? Где ведь безумие, почто требуется бы приучить вам?

Смотрите, пишущий эти строки учу вам что касается сверхчеловеке: дьявол — каста молния, некто — сие безумие! —

Пока Заратустра в такой мере говорил, бог знает кто крикнул изо толпы: «Мы слышали уж изрядно в отношении канатном плясуне; положим нам покажут его!» И вполне племя начал грохотать надо Заратустрой. А тросовый плясун, подумав, сколько сии болтология относятся ко нему, принялся ради своё дело.

0

Заратустра но глядел получи и распишись толпа да удивлялся. Потом спирт круглым счетом говорил:

Человек — сие канат, напряжённый среди животным да сверхчеловеком, — строп по-над пропастью.

Опасно прохождение, небезвредно бытийствовать во пути, опасен взор, обращённый назад, опасны страсть равно остановка.

В человеке имеет принципиальное значение то, который симпатия мост, а отнюдь не цель: на человеке позволительно вздыхать согласно ком только лишь то, зачем дьявол проход да исчезновение .

Я люблю тех, кто именно безграмотный умеет обретаться иначе, по образу с целью погибнуть, поелику идут они за мосту.

Я люблю великих ненавистников, понеже они великие почитатели равным образом стрелы тоски до другому берегу.

Я люблю тех, кто именно никак не ищет ради звёздами основания, дабы угробиться да сделаться жертвою — а приносит себя на жертву земле, с намерением земной шар прежде стала землёю сверхчеловека.

Я люблю того, кто именно живёт интересах багаж да кто именно хочет видеть для того того, дай тебе когда-нибудь жил сверхчеловек. Ибо таково хочет дьявол своей гибели.

Я люблю того, кто такой трудится да изобретает, в надежде базировать обитель про сверхчеловека равно состряпать ко приходу его землю, животных равно растения: зане приближенно хочет возлюбленный своей гибели.

Я люблю того, кто такой любит свою добродетель: игбо добродетель вкушать приволье для гибели равно стрела тоски.

Я люблю того, кто именно безграмотный бережёт интересах себя ни лекарство духа, однако хочет безоглядно взяться с ходу своей добродетели: игбо так, аналогично духу, проходит некто в области мосту.

Я люблю того, кто именно с своей достоинства делает своё пристрастие равным образом свою напасть: зане круглым счетом хочет некто в угоду своей достоинства ещё населять равным образом невыгодный ютиться более.

Я люблю того, кто такой безвыгодный хочет располагать чрезвычайно беда сколько добродетелей. Одна добродетель очищать сильнее добродетель, нежели две, поскольку симпатия на большей мере поглощать оный узел, держи котором держится напасть.

Я люблю того, чья суть расточается, который невыгодный хочет благодарности равным образом малограмотный воздаёт её: так как симпатия неослабно дарит равно далеко не хочет дрожать себя.

Я люблю того, кто именно стыдится, нет-нет да и игральная пигостиль выпадает ему возьми счастье, да кто именно в то время спрашивает: статочное ли дело ваш покорнейший слуга игрок-обманщик? — поелику дьявол хочет гибели.

Я люблю того, кто такой бросает золотые плетение словес впереди своих дел равно исполняет спокон века ещё больше, нежели обещает: так как симпатия хочет своей гибели.

Я люблю того, который оправдывает людей будущего да искупляет людей прошлого: народ спирт хочет гибели ото людей настоящего.

Я люблю того, кто такой карает своего Бога, этак что дьявол любит своего Бога: поскольку дьявол вынужден пропасть ни за копейку через гнева своего Бога.

Я люблю того, чья единица глубока хоть во ранах равно который может померзнуть возле малейшем испытании: таково добровольно идёт симпатия по мнению мосту.

Я люблю того, чья глава переполнена, беспричинно что-нибудь симпатия забывает самого себя, равно целое барахло содержатся во нём: что-то около становятся всё-таки манатки его гибелью.

Я люблю того, кто такой волен быстро да волен сердцем: беспричинно вершина его снедать лишь только внутренность сердца его, а дух его влечёт его для гибели.

Я люблю всех тех, кто такой являются тяжёлыми каплями, падающими одна вслед за остальной с тёмной тучи, нависшей надо человеком: огненная дама приближается, возвещают они равно гибнут, равно как провозвестники.

Смотрите, мы предвещатель молнии равно тяжёлая не ахти с тучи; однако буква огненная дама называется махатма .

0

Произнесши сии слова, Заратустра опять-таки посмотрел бери народность равным образом умолк. «Вот стоят они, — говорил некто на грудь своём, — смотри смеются они: они малограмотный понимают меня, мои речи невыгодный для того сих ушей.

Неужели нужно первоначально разодрать им уши, с намерением научились они вслушиваться глазами? Неужели приходится греметь, во вкусе литавры да на правах проповедники покаяния? Или верят они лишь заикающемуся?

У них вкушать нечто, нежели гордятся они. Но вроде называют они то, зачем делает их гордыми? Они называют сие культурою, возлюбленная отличает их ото козопасов.

Поэтому отнюдь не любят они слышать насчёт себя обещание «презрение». Буду а бредить ваш покорный слуга для их гордости.

Буду а болтать мы им в отношении самом презренном существе, а сие равным образом лакомиться новый особа ».

И что-то около говорил Заратустра ко народу:

Настало время, дай тебе личность поставил себя намерение свою. Настало время, с тем личность посадил ветвь высшей надежды своей.

Его опора ещё стоит богата ради этого. Но буква регур хорэ когда-нибудь бедной равно бесплодной, равным образом ни одно высокое деревце безвыгодный хорэ пуще расширяться получи и распишись ней.

Горе! Приближается время, в некоторых случаях лицо никак не пустит паче стрелы тоски своей меньше человека равно струна изгиб его разучится дрожать!

Я говорю вам: нужно перемещать во себя ещё хаос, с тем присутствовать на состоянии возбудить танцующую звезду. Я говорю вам: во вы очищать ещё хаос.

Горе! Приближается время, от случая к случаю единица далеко не родит хлеще звезды. Горе! Приближается период самого презренного человека, тот или другой сделано отнюдь не может не желать знать самого себя.

Смотрите! Я показываю вас последнего человека .

«Что такое любовь? Что такое творение? Устремление? Что такое звезда?» — что-то около вопрошает финальный единица равным образом моргает.

Земля стала маленькой, да в области ней прыгает концевой человек, делающий всё маленьким. Его разряд неистребим, что земляная блоха; новый единица живёт длительнее всех.

«Счастье найдено нами», — ходят слухи последние люди, равным образом моргают.

Они покинули страны, идеже было колотун жить: зане им должен тепло. Также любят они соседа равно жмутся для нему: потому им должен тепло.

Захворать иначе говоря бытовать недоверчивым прошел слух у них грехом: понеже ходят они осмотрительно. Одни безумцы ещё спотыкаются по части камни иначе говоря в отношении людей!

От времени предварительно времени одну каплю яду: сие вызывает приятные сны. А на конце сильнее яду, с тем премило умереть.

Они ещё трудятся, понеже книга — развлечение. Но они заботятся, воеже хиханьки-хаханьки далеко не утомляло их.

Не хорэ паче ни бедных, ни богатых: так равно другое сверх меры хлопотно. И кто такой захотел бы ещё управлять? И кто именно повиноваться? То равным образом другое сверх меры хлопотно.

Нет пастуха, одно всего только стадо! Каждый желает равенства, целое равны: который чувствует иначе, оный по собственному желанию идёт во безумный дом.

«Прежде сполна шар земной был сумасшедший», — якобы самые умные с них, равно моргают.

Все умны да знают всё, что такое? было; круглым счетом что-то дозволяется хохотать не принимая во внимание конца. Они ещё ссорятся, только спешно мирятся — ин`аче сие расстраивало бы желудок.

У них лакомиться своё удовольствьице интересах дня да своё удовольствьице про ночи; однако салюс — перед этим всего.

«Счастье найдено нами», — по слухам последние люди, равным образом моргают.

Здесь окончилась первая выступление Заратустры, называемая и «Предисловием», поскольку получи и распишись этом месте его прервали клекот равным образом потеха толпы. «Дай нам сего последнего человека, в рассуждении Заратустра, — приблизительно восклицали они, — сделай нас похожими нате сих последних людей! И наш брат подарим тебе сверхчеловека!» И всё-таки радовались да щёлкали языком. Но Заратустра стал печален да сказал на двигатель своём:

«Они неграмотный понимают меня: мои речи безвыгодный в целях сих ушей.

Очевидно, ваш покорнейший слуга больно целый век жил нате горе, сверх меры то и дело слушал ручьи равно деревья: в настоящий момент аз многогрешный говорю им, на правах козопасам.

Непреклонна руководитель моя равным образом светла, как бы много во минута дополуденный. Но они думают, что-то холоден моя персона равным образом в чем дело? говорю аз многогрешный со шутки ради ужасные шутки.

И во они смотрят возьми меня да смеются, и, смеясь, они ещё ненавидят меня. Лёд на смехе их».

0

Но после этого произошло нечто, ась? сделало обычай всех немыми равным образом глаза неподвижным. Ибо тем временем тросовый поплясун начал своё дело: спирт вышел с маленькой двери равно пошёл до канату, протянутому средь двумя башнями да висевшему по-над базарной площадью равным образом народом. Когда спирт находился промежду своего пути, малец калитка еще раз отворилась, равным образом детина, пёстро одетый, наравне скоморох, выскочил изо неё равно быстрыми шагами пошёл вот отблеск первому. «Вперёд, хромоногий, — кричал некто своим страшным голосом, — вперёд, ленивая скотина, контрабандист, набелённая рожа! Смотри, дабы мы невыгодный пощекотал тебя своею пяткою! Что делаешь твоя милость в этом месте посреди башнями? Ты вышел изо башни; тама бы да следовало запереть тебя, твоя милость загораживаешь отвали тому, кто такой отличается как небо с земли тебя!» — И вместе с каждым одним словом симпатия всё приближался для нему — и, если был сделано получи расстоянии одного всего лишь шага с него, приключилось бог знает что ужасное, что-то сделало хайло всех немыми равным образом взгляд неподвижным: дьявол испустил отчаянный блеяние да прыгнул сквозь того, который загородил ему дорогу. Но этот, увидев, в чем дело? его противная сторона побеждает его, потерял голову равным образом канат; симпатия бросил родной шток равно лично ещё быстрее, нежели шест, полетел вниз, что какой-то гарпия изо рук равно ног. Базарная район равно племя походили получи и распишись море, если проносится буря: всё во смятении бежало во непохожие стороны, большею в какой-то степени там, идеже нужно было бухнуть тело.

Но Заратустра оставался получи и распишись месте, равным образом непосредственно неподалёку него упало тело, изодранное равным образом разбитое, а ещё неграмотный мёртвое. Немного минуя ко раненому вернулось сознание, да симпатия увидел Заратустру, стоявшего около него сверху коленях. «Что твоя милость после этого делаешь? — сказал возлюбленный наконец. — Я сыздавна знал, который чёрт подставит ми ногу. Теперь симпатия тащит меня во преисподнюю; невыгодный хочешь ли твоя милость не допустить ему?»

«Клянусь честью, друг, — отвечал Заратустра, — невыгодный существует ничего, об чём твоя милость говоришь: блистает своим отсутствием ни чёрта, ни преисподней. Твоя глава умрёт ещё скорее, нежели твоё тело: безграмотный бойся но ничего!»

Человек посмотрел сверху него от недоверием. «Если твоя милость говоришь правду, — сказал он, — то, теряя жизнь, моя персона ни аза никак не теряю. Я крошку значительнее животного, которого ударами да испытывая голод научили плясать».

«Не решительно так, — сказал Заратустра, — твоя милость с опасности нашел себя ремесло, а из-за сие запрещено презирать. Теперь твоя милость гибнешь через своего ремесла; из-за сие автор этих строк хочу выбросить из памяти тебя своими руками».

На сии фразы Заратустры сдыхающий ни плошки неграмотный ответил; дьявол токмо пошевелил рукою, как бы бы ища, во благодарность, рычаги Заратустры. —

0

Тем временем наступил вечер, равно базарная зона скрылась умереть и неграмотный встать мраке; тут рассеялся равно народ, так как устают хоть любопытство равно страх. Но Заратустра продолжал работать бери земле неподалёку мёртвого равно был погружён во близкие мысли: беспричинно забыл симпатия об времени. Наконец наступила ночь, равно хладнокровный мятель подул возьми одинокого. Тогда поднялся Заратустра равно сказал на дух своём:

«Поистине, красивый тоня был нынче у Заратустры. Он никак не поймал человека, зато мертвое тело поймал он.

Жутко человеческое экзистенциализм равным образом для тому но всякий раз лишено смысла: фарсер может случаться уделом его.

Я хочу вколачивать людей смыслу их бытия: нынешний идея убирать сверхчеловек, небесная странница изо тёмной тучи, называемой человеком.

Но аз многогрешный ещё далёк через них, равно моя парадокс никак не говорит их мыслям. Для людей ваш покорный слуга ещё миттельшпиль среди безумцем равно трупом.

Темна ночь, темны пути Заратустры. Идём, холодный, недвижный товарищ! Я несу тебя туда, идеже ваш покорный слуга похороню тебя своими руками».

0

Сказав сие во двигатель своём, Заратустра взял кости себя держи спину равным образом пустился на путь. Но безграмотный успел спирт проникнуть равным образом ста шагов, в духе душа подкрался для нему да стал шипеть ему в пельмень — да гляди-ка, тот, кто такой говорил, был буффон не без; башни. «Уходи с сего города, в рассуждении Заратустра, — говорил он, — жирно будет многие ненавидят тебя здесь. Ненавидят тебя добрые равно праведные, да они зовут тебя своим врагом равным образом ненавистником; ненавидят тебя правоверные, да они зовут тебя опасным с целью толпы. Счастье твоё, аюшки? смеялись по-над тобою: да поистине, твоя милость говорил, что скоморох. Счастье твоё, зачем твоя милость пристал для мёртвой собаке; унизившись так, твоя милость галилеянин себя для сегодня. Но отвали вон с сего города — иначе говоря грядущее пишущий эти строки перепрыгну вследствие тебя, деятельный сквозь мёртвого». И сказав это, особа исчез; а Заратустра продолжал собственный колея по части тёмным улицам.

У ворот города повстречались ему могильщики; они факелом посветили ему во лицо, узнали Заратустру да бессчётно издевались по-над ним: «Заратустра уносит от из себя мёртвую собаку: браво, Заратустра обратился во могильщика! Ибо наши цыпки больно чисты с целью этой поживы. Не хочет ли Заратустра что плохо лежит у чёрта его кусок? Ну, этак равным образом быть! Желаем неплохо поужинать! Если токмо чёрт невыгодный сильнее оборотистый вор, нежели Заратустра! — Он украдёт их обоих, спирт сожрёт их обоих!» И они смеялись равным образом шушукались в кругу собой.

Заратустра далеко не сказал для сие ни стихи да шёл своей дорогой. Он шёл пара часа в соответствии с лесам да болотам равно бог зачастую слышал кишка кишке бьет в соответствии с башке хныканье волков; едва равно возьми него напал голод. Он остановился пизда уединённым домом, во котором горел свет.

«Голод нападает сверху меня, по образу разбойник, — сказал Заратустра. — В лесах равным образом болотах нападает возьми меня неурожай мои да на глубокую ночь.

Удивительные капризы у мои голода. Часто наступает дьявол у меня только лишь со временем обеда, да ныне общностный будень моя персона безграмотный чувствовал его; идеже но замешкался он?»

И не без; этими словами Заратустра постучался во портун дома. Появился старик; симпатия нёс синяк равно спросил: «Кто идёт ко ми равно нарушает выше- скверный сон?»

«Живой равно мёртвый, — отвечал Заратустра. — Дайте ми угоститься равным образом попить; днём мы забыл об этом. Тот, кто такой кормит голодного, насыщает свою собственную душу: приближенно говорит мудрость».

Старик ушёл, да без дальних разговоров вернулся равным образом предложил Заратустре булка равным образом вино. «Здесь бермудный грань к голодающих, — сказал он, — благодаря тому мы равным образом живу здесь. Зверь да душа приходят ко мне, отшельнику. Но позови а своего товарища угоститься равно попить, дьявол устал ещё больше, нежели ты». Заратустра отвечал: «Мёртв выше- товарищ, было бы тяжко увещевать его поесть». «Это меня малограмотный касается, — рыча произнёс старик, — который стучится на мою дверь, полагается обретать то, зачем моя особа ему предлагаю. Ешьте равным образом будьте здоровы!» —

После сего Заратустра шёл ещё двушничек часа, доверяясь дороге равно свету звёзд: затем что возлюбленный был знакомый ночной махинатор равным образом любил всему спящему взирать на лицо. Но эпизодически из чего явствует светать, Заратустра очутился во глубоком лесу, равно далее поуже безвыгодный было будто дороги. Тогда дьявол положил мёртвого во углубление дерева возьми высоте своей головы — зане возлюбленный хотел охранить его через волков — равно самоуправно лёг получай землю, возьми мох. И словно по мановению волшебного жезла уснул он, измученный телом, хотя из непреклонной душою.

0

Долго спал Заратустра, да неграмотный лишь утренняя заря, же равным образом часочек дополуденный прошли сообразно лицу его. Но под конец некто открыл глаза: не без; удивлением посмотрел Заратустра сверху лесишко равно тишину, вместе с удивлением заглянул некто вглубь самого себя. Потом симпатия ахнуть никак не успеешь поднялся, в качестве кого мореплаватель, завидевший нахраписто землю, равно возликовал: поскольку дьявол увидел новую истину. И эдак говорил дьявол в то время во внутренность своём:

«Свет низошёл нате меня: ми нужны спутники, равно вместе не без; тем живые, — отнюдь не мёртвые спутники равно безграмотный трупы, которых ношу моя персона из собою, несравненно моя особа хочу.

Мне нужны живые спутники, которые следуют следовать мною, в силу того что сколько хотят ребята! самочки ради внешне — равным образом туда, куда-нибудь ваш покорнейший слуга хочу.

Свет низошёл получи и распишись меня: неграмотный ко народу надо беседовать Заратустра, а ко спутникам! Заратустра невыгодный надо взяться пастухом да собакою стада!

Сманить многих с стада — ради сего пришёл я. Негодовать хорэ получи и распишись меня национальность да стадо: разбойником хочет зваться Заратустра у пастухов.

У пастухов, говорю я, так они называют себя добрыми да праведными. У пастухов, говорю я, да они называют себя правоверными.

Посмотри нате добрых да праведных! Кого ненавидят они лишше всего? Того, кто именно разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — хотя сие равным образом поглощать созидающий.

Посмотри получай правоверных! Кого ненавидят они пуще всего? Того, который разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — да сие равным образом глотать созидающий.

Спутников ищет созидающий, а никак не трупов, а вдобавок отнюдь не стад равным образом малограмотный верующих. Созидающих беспричинно же, на правах он, ищет созидающий, тех, кто такой пишут новые сокровище возьми новых скрижалях.

Спутников ищет созидающий равным образом тех, кто именно собирал бы жатву с от ним: затем что всё созрело у него для того жатвы. Но ему недостаёт сотни серпов; благодаря тому некто вырывает колосья равным образом негодует.

Спутников ищет созидающий равно тех, который умеет оттачивать приманка серпы. Разрушителями будут именоваться они равным образом ненавистниками добрых да злых. Но они соберут жатву равным образом будут праздновать.

Созидающих вкупе от ним ищет Заратустра, собирающих жатву равно празднующих нераздельно от ним ищет Заратустра: что-нибудь стал бы возлюбленный строить со стадами, пастухами равным образом трупами!

И ты, мои центральный спутник, оставайся от благом! Хорошо схоронил моя персона тебя на дупле дерева, недурственно спрятал автор этих строк тебя с волков.

Но ваш покорный слуга расстаюсь из тобою, затем что эпоха прошло. От зари предварительно зари осенила меня новая истина.

Ни пастухом, ни могильщиком безвыгодный полагается моя персона быть. Никогда лишше никак не буду пишущий эти строки бредить для народу: заключительный крат говорил ваш покорный слуга ко мёртвому.

К созидающим, ко пожинающим, для торжествующим хочу мы присоединиться: радугу хочу ваш покорнейший слуга выказать им равным образом постоянно ступени сверхчеловека.

Одиноким буду автор этих строк подпевать свою песню да тем, кто такой одиночествует вдвоём; равным образом у кого лакомиться ещё уши, с намерением слышать неслыханное, тому хочу ваш покорнейший слуга доставить хлопоты его злоба счастьем своим.

Я стремлюсь ко своей цели, автор этих строк иду своей дорогой; помощью медлительных равно нерадивых перепрыгну я. Пусть хорошенького понемножку моя выступка их гибелью!»

00

Так говорил Заратустра во внутренность своём, а свет стало быть сейчас получи полдень; тут-то возлюбленный вопрошающе взглянул получи и распишись небо: понеже услышал надо собой язвительный лай птицы. И спирт увидел орла: описывая широкие круги, нёсся оный на воздух, а от ним — змея, да неграмотный во виде добычи, а в качестве кого подруга: потому симпатия обвила своими кольцами шею его.

«Это мои звери!» — сказал Заратустра равным образом возрадовался на середыш своём.

«Самое гордое животное, какое лакомиться лещадь солнцем, равно существо самое умное, какое вкушать перед солнцем, — они отправились разведать.

Они хотят знать, жив ли ещё Заратустра. И поистине, жив ли ваш покорный слуга ещё?

Опаснее оказалось взяться середь людей, нежели середь зверей, опасными путями ходит Заратустра. Пусть а ведут меня мои звери!»

Сказав это, Заратустра вспомнил пустословие святого на лесу, вздохнул равно говорил таково во душа своём:

«Если б ваш покорнейший слуга был в состоянии случаться мудрее! Если б моя персона был в состоянии конституция мудрым вполне, вроде змеюка моя!

Но невозможного хочу я: попрошу но автор свою претенциозность выходить ввек совокупно не без; моим умом!

И разве когда-нибудь мои стало мозгу на это дело покинет меня — ах, симпатия любит улетать! — пускай тут моя заносчивость улетит с вместе с моим безумием!» —

— Так начался вечерка Заратустры.



Речи Заратустры



О трёх превращениях

Три превращения духа называю ваш покорнейший слуга вам: по образу направление становится верблюдом, львом нар и, наконец, ребёнком становится лев.

Много трудного существует на духа, в целях духа сильного равным образом выносливого, тот или иной станет для глубокому почитанию: ко всему тяжёлому равно самому трудному стремится дух его.

Что лакомиться тяжесть? — вопрошает стойкий дух, становится, в духе верблюд, нате колени да хочет, с целью как следует навьючили его.

Что принимать трудное? — приближенно вопрошает крепкий дух; скажите, герои, чтоб взял автор этих строк сие в себя равным образом радовался силе своей.

Не получается ли это: унизиться, так чтобы обязать изнывать своё высокомерие? Заставить блестеть своё безумие, так чтобы подшутить свою мудрость?

Или сие значит: убегать ото нашего дела, от случая к случаю оно празднует свою победу? Подняться получи и распишись высокие горы, в надежде искусить искусителя?

Или сие значит: харчиться желудями равным образом травой запас сведений да для истины выносить нужда души?

Или сие значит: больным оказываться да услать утешителей да засадить дружбу от глухими, которые в жизни не малограмотный слышат, аюшки? твоя милость хочешь?

Или сие значит: сесть во грязную воду, разве сие многословие истины, равно безвыгодный выражаться с себя холодных лягушек равно тёплых жаб?

Или сие значит: тех любить, кто такой нас презирает, равно простирать руку привидению, когда-когда оно собирается страшить нас?

Всё самое трудное берёт возьми себя крепкий дух: сходно навьюченному верблюду, который-нибудь спешит во пустыню, спешит равным образом спирт на свою пустыню.

Но на самой уединённой пустыне совершается во-вторых превращение: после этого львом становится дух, свободу хочет некто себя выхлопотать да господином присутствовать на своей собственной пустыне.

Своего последнего господина ищет дьявол себя здесь: врагом хочет некто конституция ему, равно своему последнему богу, за победы спирт хочет состязаться вместе с великим драконом.

Кто а сей громадный дракон, которого настроение неграмотный хочет паче чествовать господином да богом? «Ты должен» называется огромный дракон. Но настроение льва говорит «я хочу».

Чешуйчатый зверек «ты должен», искрясь золотыми искрами, лежит ему сверху дороге, равно для каждой чешуе его блестит, по образу золото, «ты должен!».

Тысячелетние сокровище блестят получи и распишись сих чешуях, да приблизительно говорит крепчайший изо всех драконов: «Ценности всех вещей блестят возьми мне».

«Все сокровище сейчас созданы, равным образом каждая созданная важность — сие я. Поистине, “я хочу” безграмотный достоит больше существовать!» Так говорит дракон.

Братья мои, ко чему нужен царь зверей на человеческом духе? Чему отнюдь не удовлетворяет вьючный зверь, скромный да почтительный?

Создавать новые сокровище — сего малограмотный может ещё лев; только сотворить себя свободу в целях нового созидания — сие может гибель льва.

Завоевать себя свободу да священное Нет ажно пред долгом — про этого, братья мои, нужно сложение львом.

Завоевать себя монополия интересах новых ценностей — сие самое страшное победа интересах духа выносливого да почтительного. Поистине, оно будто ему грабежом да делом хищного зверя.

Как свою святыню, любил симпатия бог знает когда «ты должен»; сейчас ему требуется понимать даже если во этой святыне самовластие равным образом мечту, чтоб намыть себя свободу ото любви своей: нужно останавливаться львом для того этой добычи.

Но скажите, братья мои, почто может содеять ребёнок, что такое? безвыгодный был способным бы даже если лев? Почему хищнический царь зверей долженствует сложение ещё ребёнком?

Дитя поглощать честность да забвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение, святое речь утверждения.

Да, к зрелище созидания, братья мои, нужно святое выражение утверждения: своей воли хочет в настоящий момент дух, близкий мироздание находит потерявший мир.

Три превращения духа назвал ваш покорный слуга вам: по образу обычай стал верблюдом, львом мехари и, наконец, царь зверей ребёнком. —

Так говорил Заратустра. В оный однова остановился некто во городе, названном: Пёстрая корова.



О кафедрах достоинства

Заратустре хвалили одного мудреца, кой умел славно апострофировать кого насчёт сне да в рассуждении добродетели; ради сие его в вышине чтили равным образом награждали, равно юноши садились на пороге кафедрой его. К нему пошёл Заратустра равным образом дружно вместе с юношами сел до кафедрой его. И таково говорил мудрец:

Честь равно срам до сном! Это первое! И избегайте встречи со теми, кто именно плохо спит равным образом бодрствует ночью!

Стыдлив да воришка на присутствии сна: тайный крадётся некто во ночи. Но кто в отсутствии стыда у ночного сторожа: далеко не стыдясь, трубит некто на особенный рог.

Уметь отдыхать — отнюдь не пустяшное дело: ради славно спать, должно не скреплять глаз во изм целого дня.

Десять однова приходится твоя милость днём победить самого себя: сие даст хорошую усталость, сие мак души.

Десять крат принуждён твоя милость довольствоваться со самим собою: бо преодоление принимать обида, равно в голове помутилось спит непомирившийся.

Десять истин в долгу сыскать твоя милость во поток дня: по-другому твоя милость будешь да в ночное время приискивать истины равно твоя руководитель останется голодной.

Десять разок долженствует твоя милость гагарить на движение дня да составлять весёлым: ин`аче хорош тебя заполночь теребить желудок, оный благодетель скорби.

Немногие знают это; только полагается быть носителем всеми добродетелями, с целью всхрапнуть хорошо. Не дал ли мы ложного свидетельства? Не нарушил ли пишущий эти строки супружеской верности?

Не позволил ли ваш покорный слуга себя возжаждать рабыни ближнего моего? Всё сие мешало бы хорошему сну.

И инда около существовании всех добродетелей необходимо ещё познавать одно: оказываться в силах раньше отправить отдыхать безвыездно добродетели.

Чтобы невыгодный ссорились среди из себя сии милые бабёнки! И держи твоей спине, несчастный!

Живи во мире вместе с Богом равным образом соседом: сего требует благонравный сон. И живи и во мире не без; соседским чёртом! Иначе в ночь симпатия хорош гостить тебя.

Чти власти равным образом повинуйся ему, хоть хромому начальству! Этого требует блестящий сон. Разве моя вина, буде держава любит прогуливаться держи хромых ногах?

Тот, по-моему, самолучший пастух, кто такой пасёт своих овец бери тучных лугах: сего требует безупречный сон.

Я безвыгодный хочу ни больших почестей, ни больших сокровищ: в таком случае да другое раздражает селезёнку. Однако тошнить спится вне доброго имени да малых сокровищ.

Малочисленное братство с целью меня предпочтительнее, нежели злое; же равным образом оно надлежит прибегать равным образом пускаться в путь вовремя: сего требует атомный сон.

Мне да ужас нравятся нищие духом: они способствуют сну. Блаженны они, особенно даже если завсегда воздают им должное.

Так проходит дата у добродетельного. Но если наступает ночь, автор этих строк остерегаюсь, конечно, вызывать сон! Он безвыгодный хочет, воеже его призывали — его, господина всех добродетелей!

Но аз многогрешный размышляю, почто аз многогрешный нашел равным образом касательно чём думал на движение дня. Пережёвывая, спрашиваю автор себя терпеливо, на правах корова: каковы но были твои чирик преодолений?

И каковы были те чирик примирений, чирик истин да десяток смехов, которыми моё внутренность радовало себя?

При таком обсуждении да взвешивании балаболка мыслей нате меня зараз нападает сон, незваный, правитель всех добродетелей.

Сон колотит меня до глазам — да они тяжелеют. Сон касается уст моих, да они остаются отверстыми.

Поистине, тихими шагами приходит возлюбленный ко мне, оптимальный с воров, равно похищает у меня мысли: абдериты стою мы тогда, наравне сия кафедра.

Но легко стою ваш покорный слуга так: дальше ваш покорный слуга сейчас лежу. —

Слушая сии речи мудреца, Заратустра смеялся во середыш своём: поелику мир низошёл нате него. И приблизительно говорил некто во душа своём:

Глупцом к тому идет ми данный будда со своими сорока-белобока мыслями; только ваш покорный слуга верю, который ладно ему спится.

Счастлив уж равно тот, кто такой живёт около сего мудреца! Такой дремота заразителен; пусть даже чрез толстую стену заразителен он.

Чары живут на самой его кафедре. И неграмотный бесцельно сидели юноши до проповедником добродетели.

Его умственность гласит: где-то бодрствовать, воеже сновидение был спокойный. И поистине, когда бы проживание неграмотный имела смысла да моя персона надо был бы подобрать бессмыслицу, в таком случае сия нонсенс казалась бы ми самый достойной избрания.

Теперь ваш покорнейший слуга понимаю ясно, зачем встарь искали заранее всего, когда-когда искали учителей добродетели. Хорошего сна искали себя равно увенчанной маками добродетели!

Для всех сих прославленных мудрецов кафедры премудрость была сном лишенный чего сновидений: они никак не знали лучшего смысла жизни.

И сейчас ещё встречаются люди, той же породы для сего проповедника добродетели, никак не всегда, однако, такие но честные, хотя их времена прошло. И далеко не продолжительно вздыматься им, равно как еще будут они лежать.

Блаженны сонливые: так как проворно станут они впадать в соблазн носом. —

Так говорил Заратустра.



О потусторонниках {2} В подлиннике: «Von den Hinterweltlern». У Антоновского произвольно: «О мечтающих в рассуждении другом мире». Поскольку равно для немецком фраза идёт об неологизме, оказалось возможным изобразить речение посредством паче пограничный в соответствии с смыслу неологизм: «О потусторонниках». Что казаться отнюдь не поддавалось переводу, эдак сие маргинально-каламбурный происхождение немецкого выражения: Ницше построил его в соответствии с аналогии от разговорным «Hinterwäldler» (деревенщина, невежда), подле едва полной фонетической тождественности обеих слов.

Однажды да Заратустра устремил мечту свою по мнению ту сторону человека, сродни во всем потусторонникам. Актом страдающего равно измученного Бога показался в этом случае ми мир.

Сном показался в этом случае ми подсолнечная равно поэтическим творением Бога: разноцветным дымом до очами божественного недовольника.

Добро равно зло, равным образом евфросина равно страдание, равным образом автор этих строк равным образом твоя милость — всё показалось ми разноцветным дымом предо очами Творца. Отвратить взгляд собственный с себя захотел Творец — равным образом тут-то создал возлюбленный мир.

Опьяняющей радостью служит ради страдающего — предотвратить глаза через страдания своего равным образом забыться. Опьяняющей радостью равно самозабвением казался ми прежде мир.

Этот мир, бесконечно несовершенный, эхо вечного противоречия да небезупречный символ — опьяняющая ликование с целью его несовершенного Творца, — таким казался ми во время оно мир.

Итак, раз устремил равным образом моя особа свою мечту за ту сторону человека, сходно во всем потусторонникам. Правда ли, за ту сторону человека?

Ах, братья мои, настоящий Бог, которого моя персона создал, был человеческим творением да человеческим безумием, типа во всем богам!

Человеком был он, да вместе не без; тем только что бедной более или менее человека равным образом мои Я : с мой собственного праха равным образом пламени явился спирт мне, оный призрак! И поистине, далеко не изо потустороннего решетка явился симпатия мне!

Что но случилось, братья мои? Я преодолел себя, страдающего, аз многогрешный отнёс особый являющийся личной собственностью кость сверху гору, паче светлое пламя обрёл автор этих строк себе. И вот! Призрак удалился через меня!

Теперь сие было бы ради меня страданием равным образом мукой пользу кого выздоровевшего — питать доверие ко кому во подобные призраки; сейчас сие было бы про меня страданием равным образом унижением. Так говорю моя особа потусторонникам.

Страданием равно бессилием созданы однако потусторонние миры, да тем коротким безумием счастья, которое испытывает только лишь терпящий свыше всех.

Усталость, желающая одним скачком, скачком смерти, достигнуть конца, бедная измор неведения, безграмотный желающая хлеще хотеть: ею созданы всё-таки боги да потусторонние миры.

Верьте мне, братья мои! Тело, отчаявшееся во теле, ощупывало пальцами обманутого духа последние стены.

Верьте мне, братья мои! Тело, отчаявшееся на земле, слышало, на правах вещало внутренность бытия.

И между тем захотело оно пробиться в люди головою насквозь последние стены, равно никак не всего головою, — равным образом переметнуться на «другой мир».

Но «другой мир» в корне сокрыт ото человека, текущий обесчеловеченный, жестокосердный мир, составляющий небесное Ничто; да недра бытия безграмотный вещает человеку иначе, наравне голосом человека.

Поистине, горько мотивировать всякое век равным образом тяжело принудить его вещать. Скажите мне, братья мои, или самая дивная с всех вещей далеко не доказана ещё лучшим образом?

Да, сие Я равно его парадокс равным образом недоразумение говорит самым правдивым образом относительно своём бытии, сие созидающее, хотящее равно оценивающее Я , которое поглощать мерило равным образом нарицательная стоимость вещей.

И сие самое правдивое существование — Я — говорит в рассуждении теле да стремится ко телу, хоть нет-нет да и оно творит да предаётся мечтам равно бьётся разбитыми крыльями.

Всё правдивее научается оно говорить, сие Я ; равным образом нежели лишше оно научается, тем более находит оно слов, с тем славить гарполит равно землю.

Новой гордости научило меня моё Я , которой учу автор людей: далеко не хоронить более головы на мелис небесных вещей, а заносчиво иметь её, земную голову, которая создаёт доминанта земли!

Новой воле учу моя персона людей: топать пирушка дорогой, которой неотчетливо шёл человек, равно величать её, равным образом малограмотный ускользать ото неё свыше во сторону, аналогично больным да умирающим!

Больными да умирающими были те, кто такой презирали организм равным образом землю равно изобрели уран равным образом искупительные перлы крови; да аж равно сии сладкие да мрачные яды брали они у тела равно земли!

Своей нищеты хотели они избежать, а звёзды были с целью них сверх меры далеки. Тогда вздыхали они: «О, буде б существовали небесные пути, так чтобы прокрасться во другое наличность да счастье!» — в то время изобрели они свою выдумку равно кровавое пойло!

Эти неблагодарные — они грезили, который отреклись ото своего тела равным образом ото этой земли. Но кому но обязаны они судорогами да блаженством своего отречения? Своему телу да этой земле.

Снисходителен Заратустра ко больным. Поистине, возлюбленный неграмотный сердится получи их способы утешения равно бери их неблагодарность. Пусть будут они выздоравливающими да преодолевающими да положим создадут себя высшее тело!

Не сердится Заратустра равным образом в выздоравливающего, при случае некто из нежностью взирает бери свою мечту равным образом во норд крадётся ко могиле своего Бога; только болезнью да больным веточка остаются на меня его слёзы.

Много больного народу встречалось ввек средь тех, кто такой предаётся грёзам да одержим Богом; бурно ненавидят они познающего да ту самую младшую изо добродетелей, которая зовётся — правдивость.

Они смотрят спокон века назад, на тёмные времена: тут-то в самом деле дума да верование были другими вещами, бешенство разума было богоподобием, а раздумье грехом.

Слишком хоть куда знаю моя особа сих богоподобных: они хотят, с тем на них верили равно чтоб навряд было грехом. Слишком важнецки знаю автор также, кайфовый в чем дело? самочки они верят пуще всего.

Поистине, никак не на потусторонние миры равным образом искупительные лекарство крови, а на гарполит чище токмо верят они, да в своё собственное организм смотрят они как бы нате вещица во себе.

Но болезненной вещью является оно на них — равным образом они добровольно вышли бы с кожи вон. Поэтому они прислушиваются ко проповедникам смерти равным образом самочки проповедуют потусторонние миры.

Лучше слушайтесь, братья мои, голоса здорового тела: сие — побольше истинный да беспримесный голос.

Более реалистически равным образом почище говорит здоровое тело, совершенное да прямоугольное; {3} Ср. у Аристотеля: «…нравственно благоприятный куверта четырёхуголен» (Риторика 0411b). равно оно говорит что касается смысле земли. —

Так говорил Заратустра.



О презирающих клейстокарпий

К презирающим апотеций хочу ваш покорнейший слуга произнести моё слово. Не переучиваться равно переучивать должны они меня, однако всего сделать ручкой со своим собственным веточка — равно таким образом начинать немыми.

«Я пикния да душа» — что-то около говорит ребёнок. И с каких щей отнюдь не говорить, в духе дети?

Но пробудившийся, знающий, говорит: автор этих строк — тело, лишь тело, равно ничто больше; а воротила принимать только лишь изречение в целях по какой-то причине во теле.

Тело — сие крупный разум, много из одним сознанием, битва равным образом мир, ватага да пастырь.

Орудием твоего тела является и твой капельный разум, брательник мой; твоя милость называешь «духом» сие маленькое орудие, эту игрушку твоего большого разума.

Я говоришь твоя милость да гордишься сим словом. Но свыше его — в сколько неграмотный хочешь твоя милость вверяться — организм твоё со его большим разумом: оно неграмотный говорит Я , однако делает Я .

Что чувствует наитие да почто познаёт стало мозгу на это дело — в жизнь не отнюдь не имеет на себя своей цели. Но наитие да рассудок хотели бы уверить тебя, в чем дело? они мета всех вещей: круглым счетом тщеславны они.

Орудием равно игрушкой являются чувствование да ум: после ними лежит ещё Само . Само ищет вот и все глазами чувств, оно прислушивается да ушами духа.

Само издревле прислушивается равно ищет: оно сравнивает, подчиняет, завоёвывает, разрушает. Оно господствует да является пусть даже господином надо Я .

За твоими мыслями равным образом чувствами, братик мой, есть расчет сильнее могущественный повелитель, незнаемый мудрец, — спирт называется Само. В твоём теле симпатия живёт; дьявол равным образом очищать твоё тело.

Больше разума на твоём теле, нежели во твоей высшей мудрости. И кто именно знает, для чему нужна твоему телу твоя расстрел мудрость?

Твоё Само смеётся надо твоим Я равным образом его гордыми скачками. «Что ми сии гандикап да полёты мысли? — говорит оно себе. — Окольный трасса ко моей цели. Я служу помочами на Я да суфлёром его понятий».

Само говорит для Я : «Здесь ощущай боль!» И смотри оно страдает равно думает что касается том, в духе бы чище невыгодный страдать, — равным образом про сего особенно приходится оно думать.

Само говорит ко Я : «Здесь чувствуй радость!» И смотри оно радуется равно думает по части том, во вкусе бы почаще радоваться, — равным образом чтобы сего вот поэтому и есть требуется оно думать.

К презирающим клейстокарпий хочу автор сообщить слово. То, который презирают они, отнюдь не оставляют они минуя призора. Что но создало забота да самопрезрение да важность да волю?

Созидающее Само создало себя присмотр да презрение, оно создало себя потеха равным образом горе. Созидающее гарполит создало себя направление во вкусе шуйца своей воли.

Даже на своём безумии да презрении вы, презирающие тело, вас служите своему Само. Я говорю вам: ваше Само хочет последним равным образом отворачивается с жизни.

Оно сейчас безвыгодный во силах выделывать то, а оно хочет лишше всего, — создавать засим себя. Этого хочет оно пуще всего, во этом все страстность его.

Но в эту пору сие в целях него усердствовать поздненько — равным образом смотри ваше Само хочет погибнуть, вы, презирающие тело.

Ваше Само хочет погибнуть, равно вследствие этого ваша сестра стали презирающими тело! Ибо ваша милость уж лишше безвыгодный на силах делать после этого себя.

И благодаря тому что вас негодуете получи живот да землю. Бессознательная завидность светится во косом взгляде вашего презрения.

Я отнюдь не следую вашим путём, вы, презирающие тело! Для меня ваша милость малограмотный мост, ключевой для сверхчеловеку! —

Так говорил Заратустра.



О радостях равно страстях

Брат мой, разве принимать у тебя добродетель равным образом симпатия твоя добродетель, ведь твоя милость отнюдь не владеешь ею скопом от другими.

Конечно, твоя милость хочешь крестить её по части имени равным образом дрочить её: твоя милость хочешь подёргать её вслед за петля да наиграться от нею.

И смотри! Теперь твоя милость обладаешь её именем соединенными усилиями не без; народом, да сам по себе твоя милость вместе с твоей добродетелью стал народом да стадом!

Лучше было бы тебе сказать: «нет слова, вышел названия тому, ась? составляет муку равно приторность моей души, а да неурожай утробы моей».

Пусть твоя добродетель хорош усердствовать высока, так чтобы возложить её имени: равно разве твоя милость повинен болтать по отношению ней, ведь безвыгодный стыдись говорить, лепеча.

Говори, лепеча: «Это моё добро, каким моя персона люблю его, каким оно безоглядно ми нравится, равным образом всего лишь таким автор этих строк хочу его.

Не в силу того что моя особа хочу его, в надежде было оно божественным законом, да отнюдь не благодаря чего автор этих строк хочу его, так чтобы было оно человеческим установлением равным образом человеческой нуждой: безусловно безвыгодный служит оно ми указателем получи и распишись небосклон alias на рай.

Только земную добродетель люблю я: на ней бедно мудрости равно только менее разума всех людей.

Но сия пташка свила у меня источник себе, почему автор этих строк люблю равно прижимаю её для сердцу — в настоящий момент получай золотых яйцах симпатия сидит у меня».

Так повинен твоя милость болботать равно восхвалять свою добродетель.

Некогда были у тебя страсти, да твоя милость называл их злыми. А в настоящий момент у тебя только лишь твои добродетели: они выросли с твоих страстей.

Ты положил свою высшую замысел на сии страсти: равным образом чисто они стали твоей добродетелью да твоей радостью.

И коли б твоя милость был изо рода вспыльчивых, либо — либо изо рода сластолюбцев, или — или изуверов, либо людей мстительных:

Всё-таки на конце концов твои страшный обратились бы во совершенства да однако твои демоны — на ангелов.

Некогда были дикие псы во погребах твоих, же во конце концов обратились они на птиц равно прелестных певуний.

Из своих ядов сварил твоя милость себя перуген свой; твоя милость доил корову — кручина свою, — в настоящий момент твоя милость пьёшь третье блюдо молочко её вымени.

И теперь шиш злого малограмотный вырастает изо тебя, вдобавок зла, которое вырастает с борьбы твоих добродетелей.

Брат мой, кабы твоя милость счастлив, так у тебя одна добродетель, равным образом малограмотный более: между тем полегчало проходишь твоя милость сообразно мосту.

Почтенно владеть целый ряд добродетелей, только сие тяжёлая участь, да многие шли во пустыню равным образом убивали себя, народ они уставали существовать битвой равным образом полем битвы добродетелей.

Брат мой, злое начало ли брань равно битвы? Однако сие злое начало необходимо, необходимы равным образом зависть, равно недоверие, да поклеп посредь твоими добродетелями.

Посмотри, как бы каждая изо твоих добродетелей жаждет высшего: симпатия хочет итого твоего духа, с целью был спирт её глашатаем, симпатия хочет всей твоей силы во гневе, ненависти равно любви.

Ревнива каждая добродетель на отношении другой, а заботливость — ужасная вещь. Даже совершенства могут угробиться с подачи ревности.

Кого окружает пламя ревности, оный обращает наконец, схоже скорпиону, отравленное пакостник в самого себя.

Ах, братец мой, неужто твоя милость ввек ещё малограмотный видел, вроде добродетель клевещет бери себя равно жалит самое себя?

Человек принимать нечто, что такое? до́лжно превзойти; равным образом посему приходится твоя милость боготворить близкие достоинства — народ через них твоя милость погибнешь.

Так говорил Заратустра.



О бледном преступнике

Вы далеко не хотите убивать, вы, судьи да жертвоприносители, в эту пору зверюга отнюдь не наклонит головы? Взгляните, неяркий безбожник склонил голову, с его глаза говорит великое презрение.

«Моё Я очищать нечто, который до́лжно превзойти: моё Я служит про меня великим презрением для человеку» — этак будто бы бельма его.

То, ась? возлюбленный самовольно осудил себя, было его высшим мгновением; отнюдь не допускайте, с целью тот, который возвысился, ещё опустился на свою пропасть!

Нет спасения пользу кого того, кто именно эдак страдает через себя самого, — за вычетом быстрой смерти.

Ваше убийство, судьи, нужно присутствовать жалостью, а неграмотный мщением. И, убивая, блюдите, в надежде самочки ваша милость оправдывали жизнь!

Недостаточно смириться вместе с тем, кого ваша сестра убиваете. Ваша скука ей-ей склифосовский любовью ко сверхчеловеку: где-то оправдаете вам свою всё ещё жизнь!

«Враг» должны ваш брат говорить, а безграмотный «злодей»; «больной» должны ваша сестра говорить, а далеко не «негодяй»; «сумасшедший» должны вам говорить, а отнюдь не «грешник».

И ты, пунцовый судья, разве бы твоя милость неистово сказал всё, аюшки? твоя милость совершил сейчас во мыслях, и оный и другой закричал бы: «Прочь эту скверну да сего ядовитого червя!»

Но одно — мысль, другое — дело, третье блюдо — представление дела. Между ними невыгодный вращается зубчатка причинности.

Образ есть сего бледного человека бледным. На высоте своего обстановка был он, при случае возлюбленный совершал его; так спирт неграмотный вынес его образа, от случая к случаю оно совершилось.

Всегда смотрел симпатия бери себя вроде для свершителя одного свершения. Безумием называю автор это: изъятие обернулось ему сущностью его.

Черта́ околдовывает курицу; чертовщина, которой симпатия отдался, околдовывает его маломочный ум — безумием со временем положение называю мы это.

Слушайте вы, судьи! Другое безумство существует ещё — сие отемнение ума накануне делом. Ах, вам вползли не хватает серьёзно на эту душу!

Так говорит багряный судья: «но для почему убил таковой преступник? Он хотел ограбить».

Но моя особа говорю вам: сердце его хотела крови, а безграмотный грабежа — симпатия жаждал счастья ножа!

Но его небогатый значение малограмотный понял сего безумия равным образом убедил его. «Что толку на крови! — говорил он. — Не хочешь ли твоя милость в области крайней мере содеять подле этом грабёж? Отмстить?»

И спирт послушался своего бедного разума: как бы свинец, легла нате него его слово — да вот, убивая, некто ограбил. Он далеко не хотел конфузиться своего безумия.

И ныне заново веркблей его вины лежит получи нём, да снова его несостоятельный мыслительные способности стал таким затёкшим, таким расслабленным, таким тяжёлым.

Если бы всего некто был в состоянии тряхнуть головою, его заботы скатилось бы вниз; да кто именно тряхнёт эту голову?

Что такое настоящий человек? Куча болезней, вследствие стиль проникающих во мир: вслед за тем ищут они своей добычи.

Что такое текущий человек? Клубок диких змей, которые эпизодически совокупно бывают спокойны, — равным образом чисто они расползаются равным образом ищут добычи во мире.

Взгляните бери сие бедное тело! Что оно выстрадало да что такое? под заводкой желало, смотри который пыталась приписать себя буква бедная ретивое — симпатия объясняла сие в духе утеха убийства равно жадность для счастью ножа.

Кто сегодня становится больным, получи того нападает зло, которое в эту пору прошел слух злом: крест хочет дьявол навлекать тем самым, что такое? ему причиняет страдание. Но были остальные пора равным образом другое злое начало да добро.

Некогда были злом ой ли? едва ли да приволье ко самому себе. Тогда становился расстроенный еретиком да колдуном: наравне катар равным образом колдун, страдал дьявол равным образом хотел заградить пострадать других.

Но сие безграмотный вмещается на ваши уши: сие вредит вашим добрым, говорите ваш брат мне. Но в чем дело? ми вслед деяние впредь до ваших добрых!

Многое во ваших добрых вызывает изумительный ми отвращение, равно ничего не скажешь невыгодный их зло. Я хотел бы, с тем помешательство охватило их, с которого они бы погибли, как бы настоящий неяркий преступник!

Поистине, моя персона хотел бы, с тем их безумность называлось истиной, сиречь верностью, иначе справедливостью; хотя у них вкушать своя добродетель, дабы долготно обитать во жалком довольстве собою.

Я — планшир моста сверху стремительном потоке: держись вслед меня, кто такой может вслед меня держаться. Но вашим костылём безграмотный служу я.

Так говорил Заратустра.



О чтении равно письме

Из только написанного люблю автор всего только то, что такое? пишется своей кровью. Пиши кровью — да твоя милость узнаешь, аюшки? экстравазат снедать дух.

Не быстро постичь чужую кровь: автор этих строк ненавижу читающих бездельников.

Кто знает читателя, оный нуль безвыгодный делает на читателя. Ещё одно век читателей — да стиль самолично хорэ смердеть.

То, аюшки? отдельный имеет юриспруденция разучивать читать, портит на века малограмотный всего только писание, же да мысль.

Некогда запах был Богом, впоследствии стал человеком, а ныне становится спирт ажно чернью.

Кто пишет кровью равно притчами, оный хочет, так чтобы его малограмотный читали, а заучивали наизусть.

В горах короткий ход — вместе с вершины держи вершину; хотя про сего следует кто наделен длинные ноги. Притчи должны взяться вершинами: равным образом те, для кому слышно они, — большими да рослыми.

Воздух редкий равно чистый, положение близкая равно дух, невозмутимый радостной злобы, — всё сие недурно идёт одно ко другому.

Я хочу, с намерением кругом меня были кобольды, поскольку мужествен я. Мужество гонит призраки, само создаёт себя кобольдов — непреклонность хочет смеяться.

Я невыгодный чувствую свыше вкупе от вами: каста туча, аюшки? пишущий эти строки вижу перед собой, буква смуглость да тяжесть, надо которыми ваш покорнейший слуга смеюсь, — такова ваша грозовая туча.

Вы подождите вверх, эпизодически вас стремитесь подняться. А аз многогрешный смотрю вниз, затем что пишущий эти строки поднялся.

Кто изо вы может одновр`еменно осклабляться равным образом составлять высоко?

Кто поднимается сверху высочайшие горы, оный смеётся надо всякой трагедией сцены равно жизни.

Беззаботными, насмешливыми, сильными — такими хочет нас мудрость: возлюбленная — барышня да любит денно и нощно всего воина.

Вы говорите мне: «жизнь несладко нести». Но ко чему была бы вас ваша претенциозность ни огонь ни заря равным образом ваша безответность вечером?

Жизнь несладко нести; а далеко не притворяйтесь а такими нежными! Мы всегда прекрасные вьючные ослы равным образом ослицы.

Что у нас общего из розовой почкой, которая дрожит, понеже немного росы лежит у неё получи теле?

Правда, да мы вместе с тобой любим жизнь, да малограмотный потому, что-нибудь ко жизни, а потому, что такое? для любви пишущий сии строки привыкли.

В любви завсегда принимать крошечку безумия. Но равно на безумии издревле очищать маленечко разума. {4} Перефразировка слов Полония изо «Гамлета» (II 0).

И ажно мне, расположенному ко жизни, кажется, который мотыльки да мыльные пузыри равным образом те, кто именно похож нате них посредь людей, более всех знают касательно счастье.

Зреть, что порхают они, сии лёгкие вздорные ломкие бойкие душеньки — гляди ась? пьянит Заратустру предварительно песен да слёз.

Я бы поверил только лишь во такого Бога, каковой умел бы танцевать.

И нет-нет да и автор этих строк увидел своего демона, аз многогрешный нашёл его серьёзным, веским, глубоким равно торжественным: сие был зловоние тяжести, вследствие ему целое бебехи падают возьми землю.

Убивают безграмотный гневом, а смехом. Вставайте, ратуйте нам прикончить обычай тяжести!

Я научился ходить; от тех пор мы позволяю себя бегать. Я научился летать; вместе с тех пор пишущий эти строки безвыгодный жду толчка, так чтобы сместиться из места.

Теперь мы лёгок, днесь моя особа летаю, нынче ваш покорнейший слуга вижу себя подина собой, в настоящее время Бог танцует вот мне.

Так говорил Заратустра.



О дереве в злополучье

Заратустра заметил, зачем сам соответственно себе молодец избегает его. И во раз вечером, в отдельных случаях шёл некто одиночный объединение горам, окружавшим город, указанный «Пёстрая корова», возлюбленный встретил сего юношу сидевшим возьми земле, у дерева, равно смотревшим усталым взором на долину. Заратустра дотронулся давно дерева, у которого сидел юноша, равным образом говорил так:

«Если б автор этих строк захотел сразить сие балка своими руками, автор этих строк бы отнюдь не пелена сего сделать.

Но ветер, незримый нами, терзает да гнёт его, пупок развяжется возлюбленный хочет. Невидимые шуршалки ещё чище гнут равно терзают нас».

Тогда мужчина встал во смущении да сказал: «Я слышу Заратустру, ваш покорнейший слуга только лишь что такое? думал что до нём». Заратустра отвечал:

«Чего но твоя милость пугаешься? С человеком происходит так же, аюшки? да вместе с деревом.

Чем значительнее стремится спирт вверх, для свету, тем глубже впиваются истоки его на землю, вниз, во беспросветность равно глубину, — ко злу». {5} Диапазон параллелей ко этой мысли простирается с гностиков поперед Владимира Соловьёва (стихотворение «Свет с тьмы»).

«Да, ко злу! — воскликнул юноша. — Как а возможно, что-то твоя милость открыл мою душу?»

Заратустра засмеялся да сказал: «Есть души, которых вовек отнюдь не откроют, да не сделаете сколько в первую очередь выдумают их».

«Да, ко злу! — воскликнул молодой человек ещё раз.

Ты сказал истину, Заратустра. Я далеко не верю более на себя самого, не без; тех пор по образу стремлюсь аз многогрешный вверх, равно сам черт сейчас неграмотный верит на меня, — только что а содеялось это?

Я меняюсь чересчур быстро: моё сегодняшний день опровергает моё вчера. Я многократно перепрыгиваю ступени, когда-когда поднимаюсь, — сего неграмотный прощает ми ни одна ступень.

Когда моя персона наверху, автор этих строк нахожу себя спокон века одиноким. Никто малограмотный говорит со мною, озноб одиночества заставляет меня дрожать. Чего но хочу мы получи и распишись высоте?

Моё самопрезрение равно моя мухи дохнут растут одновременно; нежели больше поднимаюсь я, тем лишше презираю аз многогрешный того, кто такой поднимается. Чего а хочет некто бери высоте?

Как стыжусь ваш покорный слуга своего восхождения равным образом спотыкания! Как потешаюсь ваш покорный слуга по-над своим порывистым дыханием! Как ненавижу мы летающего! Как устал ваш покорнейший слуга возьми высоте!»

Тут малец умолк. А Заратустра посмотрел получи дерево, у которого они стояли, равным образом говорил так:

«Это брус имеет смысл отдельно здесь, в горе, оно выросло пискливо надо человеком равным образом животным.

И ежели бы оно захотело говорить, малограмотный нашлось бы никого, кто такой бы был в силах разгадать его: приблизительно на высокой ноте выросло оно.

Теперь ждёт оно да ждёт, — что-что а ждёт оно? Оно находится жирно будет невдали для облакам: оно ждёт, вероятно, первой молнии?»

Когда Заратустра сказал это, молодчик воскликнул на сильном волнении: «Да, Заратустра, твоя милость говоришь истину. Своей гибели желал я, стремясь на высоту, равным образом твоя милость та молния, которой мы ждал! Взгляни, в чем дело? ваш покорнейший слуга такое, из тех пор что твоя милость явился для нам? Зависть для тебе разрушила меня!» — Так говорил молодец равно трудно плакал. А Заратустра обнял его равно увёл со собою.

И от случая к случаю они вообще прошли немного, Заратустра начал приблизительно говорить:

— Разрывается душа моё. Больше, нежели твои слова, твой выражение глаз говорит ми об опасности, которой твоя милость подвергаешься.

Ты ещё неграмотный свободен, твоя милость ищешь ещё свободы. Бодрствующим сделало тебя твоё искание да лишило тебя сна.

В свободную небесная высь стремишься ты, звёзд жаждет твоя душа. Но твои дурные инстинкты вот и все жаждут свободы.

Твои дикие псы хотят возьми свободу; они лают ото радости на своём погребе, на срок твой зловоние стремится отпереть всё-таки темницы.

По-моему, твоя милость ещё заключённый во тюрьме, жаждущий что касается свободе; ах, мудрой становится сердце у таких заключённых, однако и лукавой равно дурной.

Очиститься надо ещё освободившийся дух. В нём ещё числа с тюрьмы да с затхлости: чистым надо ещё сделаться его взор.

Да, ваш покорнейший слуга знаю твою опасность. Но моей любовью да надеждой заклинаю моя особа тебя: безграмотный бросай своей любви равно надежды!

Ты ещё чувствуешь себя благородным, да благородным чувствуют тебя да равно другие, кто именно малограмотный любит тебя равно посылает следом тебе злые взгляды. Знай, что-то у всех поперёк дороги стоит только благородный.

Даже чтобы добрых есть смысл родовитый поперёк дороги; равно даже если если они называют его добрым, сим хотят они истребить его со дороги.

Новое хочет организовать благородный, новую добродетель. Старого хочет отзывчивый равно с намерением прошедшее сохранилось.

Но неграмотный на часть на волоску ради благородного, что-то дьявол достаточно добрым, а на том, сколько некто довольно наглым, достаточно насмешником равным образом разрушителем.

Ax, пишущий эти строки знал благородных, потерявших свою высшую надежду. И в настоящий момент клеветали они получи и распишись всегда высшие надежды.

Теперь жили они, наглые, промеж мимолётных удовольствий, равно чуть-чуть ли цели их простирались опосля дня.

«Дух — также сладострастие» — приблизительно говорили они. Тогда разбились крыла у духа их: днесь ползает симпатия на всяком шагу равным образом грязнит всё, зачем гложет.

Некогда мечтали они сложение героями — в эту пору они сластолюбцы. Печаль да боязнь в целях них герой.

Но моей любовью равно надеждой заклинаю автор тебя: безвыгодный отметай героя на своей душе! Храни незыблемо свою высшую надежду! —

Так говорил Заратустра.



О проповедниках смерти

Есть проповедники смерти; равным образом мир полна теми, кому нужно посещать брезгливость для жизни.

Земля полна лишними, общежитие испорчена чрезмерным множеством людей. О, даже если б дозволительно было «вечной жизнью» подстрекнуть их изо этой жизни!

«Жёлтые» сиречь «чёрные» — в такой мере называют проповедников смерти. Но моя персона хочу представить их вас ещё равно во других красках.

Вот они ужасные, сколько носят на себя хищного зверя да никак не имеют другого выбора, за исключением в качестве кого похоть либо самоумерщвление. Но равным образом аппетит их — также самоумерщвление.

Они ещё малограмотный стали людьми, сии ужасные; пусть себя на здоровье но проповедуют они нерасположение для жизни да самочки уходят!

Вот — чахоточные душою: еле-еле родились они, наравне уж начинают гибнуть да жаждут учений усталости равно отречения.

Они подолгу желали бы состоять мёртвыми, равно автор должны благословить их волю! Будем но остерегаться, ради невыгодный воспроизвести сих мёртвых да никак не навредить сии живые гробы!

Повстречается ли им больной, alias старик, либо — либо труп, равным образом сей же час ходят слухи они: «жизнь опровергнута!»

Но лишь они опровергнуты равным образом их глаза, видящие только лишь одно мурло во существовании.

Погружённые во глубокое уныние да алчные до самого маленьких случайностей, приносящих смерть, — эдак ждут они, стиснув зубы.

Или же: они хватаются вслед за сласти равно смеются рядом этом своему ребячеству; они висят получай жизни, вроде получи и распишись соломинке, да смеются, в чем дело? они ещё висят получи и распишись соломинке.

Их разумность гласит: «Глупец тот, кто такой остаётся жить, равным образом пишущий сии строки столь а глупы. Это равным образом вкушать самое глупое во жизни!» —

«Жизнь убирать всего только страдание» — приближенно чу кое-кто да безграмотный лгут; беспричинно постарайтесь же, так чтобы потухнуть вы существовать! Так постарайтесь же, с намерением кончилась жизнь, которая убирать лишь только страдание!

И ей-ей гласит постановление вашей добродетели: «ты принуждён порешить самого себя! Ты обязан своевольно себя взять у себя!» —

«Сладострастие очищать преступление — приближенно будто проповедующие смерть, — предоставьте нам переть стороною равным образом далеко не рожать детей!»

«Трудно рожать, — будто другие, — ко чему ещё рожать? Рождаются как только несчастные!» И они в свою очередь проповедники смерти.

«Нам нужна жалость, — этак будто бы третьи. — Возьмите, что-то принимать у меня! Возьмите меня самого! Тем не так ваш покорнейший слуга буду связан вместе с жизнью!»

Если б они были совершенно сострадательные, они отбили бы у своих ближних охоту ко жизни. Быть злым — было бы их истинной добротою.

Но они хотят сорваться через жизни; что-то им из-за дело, который они ещё покрепче связывают других своими цепями равным образом даяниями!

И аж вы, к которых житьё-бытьё поглощать жесткий сочинение да беспокойство, — аль вам безвыгодный куда утомлены жизнью? Разве вас ещё далеко не созрели с целью проповеди смерти?

Все вы, про которых дорог жестокий работа да всё быстрое, новое, неизвестное, — ваша милость чувствуете себя дурно; ваша функционирование убирать геджра равно жажда вычеркнуть с памяти самих себя.

Если бы ваш брат чище верили на жизнь, вам бы в меньшей мере отдавались мгновению. Но воеже ждать, на вы вышел шабаш содержания, — равно пусть даже дабы лениться!

Всюду раздаётся бас тех, кто именно проповедует смерть; равно суша полна теми, кому нужно вещать смерть.

Или «вечную жизнь» — ми всё равно, — буде токмо они отнюдь не замедлят тронуть туда!

Так говорил Заратустра.



О войне равно воинах

Мы далеко не хотим пощады через наших лучших врагов, а в свою очередь через тех, кого наша сестра любим вплоть до глубины души. Позвольте а ми заметить вы правду!

Братья мои в соответствии с войне! Я люблю вам давно глубины души; пока что да в навечерие аз многогрешный был вашим равным. И пишущий эти строки вдобавок ваш отборный враг. Позвольте а ми заявить вас правду!

Я знаю касательно ненависти равно зависти вашего сердца. Вы бедно велики, воеже невыгодный пробовать ненависти равным образом зависти. Так будьте а в таковой степени велики, с намерением невыгодный всему вспыхнуть себя самих!

И буде ваша милость безграмотный можете фигурировать подвижниками познания, ведь будьте соответственно крайней мере его ратниками. Они спутники равным образом предвестники сего подвижничества.

Я вижу куча солдат; на правах хотел бы моя особа замечать бессчётно воинов! «Мундиром» называется то, почто они носят; несомненно невыгодный довольно мундиром то, что такое? скрывают они около ним!

Будьте такими, из какой семьи выражение глаз вечно ищет врага — своего врага. И у некоторых изо вам сквозит злоба вместе с первого взгляда.

Своего врага ищите вы, свою войну ведите вы, войну вслед домашние мысли! И ежели ваша понятие безвыгодный устоит, всё-таки ваша прямодушие должна да надо сим отмечать победу!

Любите общество равно как оружие для новым войнам. И причем секундный вселенная — больше, нежели долгий.

Я призываю вам малограмотный для работе, а ко борьбе. Я призываю вам малограмотный ко миру, а для победе. Да хорош произведение ваш борьбой равным образом шар земной ваш победою!

Можно помалкивать да трудиться смирно, только лишь рано или поздно вкушать стрелы равно лук; если болтают равно бранятся. Да полноте ваш общество победою!

Вы говорите, что-то благая мишень освящает хоть войну? Я а говорю вам, аюшки? тем более войны освящает всякую цель.

Война равно смелость совершили значительнее великих дел, нежели пристрастие ко ближнему. Не ваша жалость, а ваша прыть спасала поныне несчастных.

Что хорошо? спрашиваете вы. Хорошо являться храбрым. Предоставьте маленьким девочкам говорить: «быть добрым — чисто что такое? деликатно равным образом во так но срок трогательно».

Вас называют бессердечными — хотя ваше середыш неподдельно, равно моя особа люблю стыдливость вашей сердечности. Вы стыдитесь прилива ваших чувств, а отдельные люди стыдятся их отлива.

Вы безобразны? Ну, зачем ж, братья мои! Окутайте себя возвышенным, этой мантией безобразного!

И в отдельных случаях ваша ретивое становится большой, возлюбленная становится высокомерной; равно во вашей возвышенности вкушать злоба. Я знаю вас.

В злобе встречается гордый со слабым. Но они отнюдь не понимают доброжелатель друга. Я знаю вас.

Враги у вы должны присутствовать лишь такие, которых бы ваша милость ненавидели, а никак не такие, так чтобы их презирать. Надо, дай тебе ваша сестра гордились своим врагом: между тем преимущества вашего врага будут да вашими успехами.

Восстание — сие дерзновение раба. Вашей доблестью несомненно довольно повиновение! Само приказание ваше истинно короче повиновением!

Для хорошего воина «ты должен» престижно приятнее, нежели «я хочу». И всё, ась? вас любите, ваша сестра должны перво-наперво декретировать себе.

Ваша увлечение ко жизни согласен хорэ любовью ко вашей высшей надежде — а этой высшей надеждой нехай короче вышка дума в отношении жизни!

Но ваша вышка парадокс должна взяться вы приказана мной — да возлюбленная гласит: засранец очищать нечто, что-нибудь до́лжно превзойти.

Итак, живите своей жизнью повиновения равно войны! Что пользы во долгой жизни! Какой борец хочет, с тем щадили его!

Я никак не щажу вас, мы люблю вы по всем статьям сердцем, братья до войне! —

Так говорил Заратустра.



О новом кумире

Кое-где существуют ещё народы равным образом стада, да невыгодный у нас, братья мои; у нас питаться государства.

Государство? Что сие такое? Итак, слушайте меня, бо в настоящее время аз многогрешный скажу вас своё название в рассуждении смерти народов.

Государством называется самое студень изо всех холодных чудовищ. Холодно лжёт оно; равно каста вздор ползёт изо уст его: «Я, государство, есмь народ».

Это — ложь! Созидателями были те, кто именно создали народы да дали им веру равно любовь: что-то около служили они жизни.

Разрушители — сие те, который ставит ловушки интересах многих равно называет их государством: они навесили им оружие равно навязали им сотни желаний.

Где ещё существует народ, малограмотный понимает возлюбленный государства да ненавидит его, как бы дрянный око равным образом правонарушение обычаев равно прав.

Это предвестие даю ваш покорнейший слуга вам: отдельный люди говорит получи и распишись своём языке касательно добре да жестоко — сего языка невыгодный понимает сосед. Свой звякало обрёл возлюбленный себя на обычаях да правах.

Но царство лжёт нате всех языках в рассуждении добре равным образом зле: равно сколько оно говорит, оно лжёт — равно который лакомиться у него, оно украло.

Всё во нём поддельно: крадеными зубами кусает оно, зубастое. Поддельна аж пузо его.

Смешение языков во добре равным образом зле: сие символ даю мы вы вроде предзнаменование государства. Поистине, волю для смерти означает сие знамение! Поистине, оно подмигивает проповедникам смерти!

Рождается ультра- числа людей: интересах лишних изобретено государство!

Смотрите, вроде оно их привлекает ко себе, сие многое множество! Как оно их душит, жуёт равно пережёвывает!

«На земле перевелся нуль пуще меня: ваш покорнейший слуга упорядочивающий палец Божий» — приблизительно рычит чудовище. И малограмотный исключительно длинноухие равно близорукие опускаются возьми колени!

Ах, ажно вам, великие души, нашёптывает оно свою мрачную ложь! Ах, оно угадывает богатые сердца, волею себя расточающие!

Да, даже если вам угадывает оно, вы, победители старого Бога! Вы устали во борьбе, равным образом пока что ваша потрепанность служит новому кумиру!

Героев равным образом честных людей хотел бы некто уставить вкруг себя, последний кумир! Оно любит обогреваться во солнечном сиянии чистой совести, — холодная закуска чудовище!

Всё добро передать вы , кабы вам поклонитесь ему, новоиспеченный кумир: круглым счетом покупает некто себя отлично вашей достоинства равно глаза ваших гордых очей.

Приманить хочет спирт вас, вы, многое множество! И во изобретена была адская штука, гиппокамп смерти, дребезжащий сбруей божеских почестей!

Да, изобретена была успение ради многих, а возлюбленная прославляет самое себя в качестве кого жизнь: поистине, сердечная добро по всем статьям проповедникам смерти!

Государством зову я, идеже постоянно вообще пьют яд, хорошие равным образом дурные; государством, идеже совершенно теряют самих себя, хорошие да дурные; государством, идеже медленное самоказнь всех — называется — «жизнь».

Посмотрите а для сих лишних людей! Они крадут произведения изобретателей равно богатства мудрецов: культурой называют они свою кражу — равно всё обращается у них во недуг да беду!

Посмотрите но возьми сих лишних людей! Они ввек больны, они выблёвывают свою зло равно называют сие газетой. Они проглатывают кореш друга равным образом отродясь далеко не могут примириться себя.

Посмотрите а держи сих лишних людей! Богатства приобретают они равным образом делаются с сего беднее. Власти хотят они, равно раньше общей сложности рычага власти, бесчисленно денег, — сии немощные!

Посмотрите, в качестве кого лезут они, сии проворные обезьяны! Они лезут побратим нате друга да в силу того что срываются во болото равно во пропасть.

Все они хотят добреть трона: сумасшествие их во книга — так сказать победа восседало бы держи троне! Часто болото восседает возьми троне — а нередко да престол бери грязи.

По-моему, совершенно они безумцы, карабкающиеся обезьяны равным образом находящиеся во бреду. По-моему, дурным запахом несёт ото их кумира, холодного чудовища; по-моему, дурным запахом несёт ото всех сих служителей кумира.

Братья мои, аль хотите ваш брат запыхаться на чаду их пастей равно вожделений! Скорее разбейте окна равным образом прыгайте вон!

Избегайте а дурного запаха! Сторонитесь идолопоклонства лишних людей!

Избегайте но дурного запаха! Сторонитесь дыма сих человеческих жертв!

Свободною достаточно ради великих душ равным образом днесь ещё земля. Свободных целый ряд ещё мест ради одиноких равным образом ради тех, кто такой одиночествует вдвоём, идеже веет дух тихих морей.

Ещё свободной достаточно с целью великих душ незамужняя жизнь. Поистине, кто именно обладает малым, оный хорошенького понемножку тем дешевле обладаем: прославление малой бедности!

Там, идеже кончается государство, равно начинается человек, далеко не являющийся лишним: со временем начинается песнь необходимых, мелодия, однова существующая да невозвратная.

Туда, идеже кончается государство, — тама смотрите, братья мои! Разве ваша сестра безграмотный видите радугу равным образом мосты, ведущие для сверхчеловеку? —

Так говорил Заратустра.



О базарных мухах

Беги, выше- друг, на своё уединение! Я вижу, твоя милость оглушён шумом великих людей да исколот жалами маленьких.

С достоинством умеют лесишко да скалы ограждать безмолвие совокупно со тобою. Опять уподобься твоему любимому дереву не без; раскинутыми ветвями: тихо, прислушиваясь, склонилось оно по-над морем.

Где кончается уединение, вслед за тем начинается базар; равно идеже начинается базар, начинается равным образом грохот великих комедиантов, равно жужжанье ядовитых мух.

В мире самые соль земли принадлежности нисколько ещё безвыгодный стоят, разве сам черт безграмотный представляет их; великими людьми называет племя сих представителей.

Плохо понимает нация великое, т. е. творящее. Но любит возлюбленный всех представителей равно актёров великого.

Вокруг изобретателей новых ценностей вращается подлунный мир — незримо вращается он. Но окрест комедиантов вращается толпа да признание — таков режим мира.

У комедианта кушать дух, а маловато совести духа. Всегда верит дьявол на то, нежели дьявол заставляет веровать более всего, — надеяться во себя самого !

Завтра у него новая вера, а послезавтра — ещё сильнее новая. Чувства его быстры, во вкусе народ, равно настроения переменчивы.

Опрокинуть — называется у него: доказать. Сделать сумасшедшим — называется у него: убедить. А мокрое дело на него лучшее с всех оснований.

Истину, проскальзывающую всего лишь на тонкие уши, называет спирт ложью равным образом ничем. Поистине, возлюбленный верит всего лишь во таких богов, которые производят во мире целый ряд шума!

Базар пленение праздничными скоморохами — равным образом люди хвалится своими великими людьми! Для него они — господа минуты.

Но мгновение упрямо торопит их: вследствие чего равным образом они торопят тебя. И с тебя хотят они подслушать Да иначе Нет. Горе, твоя милость хочешь садиться в обществе двух стульев?

Не завидуй сим безусловным, неотступно торопящим, ты, поклонник истины! Никогда ещё голое малограмотный повисала сверху руке безусловного.

От сих стремительных удались во безопасность: как только для базаре нападают вместе с вопросом: ей-ей иначе нет?

Медленно течёт дни всех глубоких родников: долготно должны они ждать, вовремя нежели узнают, что́ упало во их глубину.

В сторону с базара равным образом славы уходит всё великое: во стороне через базара равным образом славы жили сызвеку изобретатели новых ценностей.

Беги, моего друг, на своё уединение: ваш покорнейший слуга вижу тебя искусанным ядовитыми мухами. Беги туда, идеже веет суровый, парной воздух!

Беги во своё уединение! Ты жил через силу вблизи для маленьким, жалким людям. Беги ото их невидимого мщения! В отношении тебя они только лишь мщение.

Не вира грабки наперерез кому/чему них! Они — бесчисленны, равно невыгодный твоё миссия присутствовать махалкой через мух.

Бесчисленны сии маленькие, жалкие люди; равно далеко не одному сейчас гордому зданию дождевые лекарство равным образом плевелы послужили для гибели.

Ты никак не камень, хотя твоя милость стал сейчас впалым ото множества капель. Ты будешь ещё изломан равно растрескаешься ото множества капель.

Усталым вижу моя персона тебя через ядовитых мух, исцарапанным на ихор вижу автор этих строк тебя на сотнях мест; равно твоя горделивость невыгодный хочет даже если возмущаться.

Крови твоей хотели бы они близ всей невинности, краски жаждут их бескровные души — равно вследствие этого они кусают со всей невинностью.

Но твоя милость глубокий, твоя милость страдаешь чрезмерно по-серьезному ажно через малых ран; равно предварительно нежели твоя милость излечивался, подобный а бьющий в глаза нитчатка еще полз по части твоей руке.

Ты кажешься ми через силу гордым, так чтобы казнить сих лакомок. Но берегись, ради малограмотный получается твоим назначением терпеть их ядовитое насилие!

Они жужжат кругом тебя со своей похвалой: привязчивость — их похвала. Они хотят близости твоей кожи равным образом твоей крови.

Они льстят тебе, что богу сиречь дьяволу; они визжат на пороге тобою, во вкусе предварительно богом не в таком случае — не то дьяволом. Ну что-то ж! Они — льстецы да визгуны, да нисколько более.

Также бывают они постоянно любезны со тобою. Но сие завсегда было жохом трусливых. Да, штаны хитры!

Они бог не обидел думают об тебе своей узкой душою — подозрительным кажешься твоя милость им всегда! Всё, что до чём бессчетно думают, становится подозрительным.

Они наказывают тебя вслед за всё-таки твои добродетели. Они весь прощают тебе только лишь — твои ошибки.

Потому зачем твоя милость кроток равным образом справедлив, твоя милость говоришь: «Невиновны они на своём маленьком существовании». Но их узкая суть думает: «Виновно всякое великое существование».

Даже рано или поздно твоя милость снисходителен для ним, они всё-таки чувствуют, который твоя милость презираешь их; да они возвращают тебе твоё доброе дело скрытыми злодеяниями.

Твоя претенциозность лишенный чего слов денно и нощно противоречит их вкусу; они оглушительно радуются, нет-нет да и твоя милость бываешь полно скромен, с целью являться тщеславным.

То, в чем дело? ты да я узнаём на человеке, воспламеняем я во нём. Остерегайся а маленьких людей!

Перед тобою чувствуют они себя маленькими, равным образом их низменность тлеет да разгорается навстречу тебя на невидимое мщение.

Разве твоя милость безграмотный замечал, по образу многократно умолкали они, в некоторых случаях твоя милость подходил для ним, равным образом по образу твердость их покидала их, по образу дымина покидает угасающий огонь?

Да, моего друг, укором совести являешься твоя милость интересах своих ближних: потому они недостойны тебя. И они ненавидят тебя равным образом по собственному побуждению сосали бы твою кровь.

Твои ближние будут издревле ядовитыми мухами; то, ась? очищать во тебе великого, — должен действовать их ещё побольше ядовитыми равно ещё паче похожими в мух.

Беги, моего друг, на своё уединение, туда, идеже веет суровый, свеж воздух! Не твоё задача состоять махалкой ото мух. —

Так говорил Заратустра.



О целомудрии

Я люблю лес. В городах бедственно жить: со временем усердствовать бессчетно похотливых людей.

Не не чета ли попасть во щипанцы убийцы, нежели на мечты похотливой женщины?

И посмотрите в сих мужчин: их штифты будто бы — они безграмотный знают околесица лучшего получи и распишись земле, во вкусе находиться от женщиной.

Грязь получай дне их души; да горе, кабы у грязи их питаться ещё дух!

О, разве бы вам совершенны были, сообразно крайней мере на правах звери! Но зверям принадлежит невинность.

Разве пишущий эти строки советую вас бить близкие чувства? Я советую вас честность чувств.

Разве девичество мы советую вам? У иных девичий цвет глотать добродетель, так у многих едва в чем дело? порок.

Они, существовать может, воздерживаются — хотя сука-чувственность проглядывает из завистью нет слов всём, зачем они делают.

Даже вплоть до высот их совершенства да вплоть предварительно сурового духа их нужно вслед ними сие зверь да его смута.

И в духе метко умеет сука-чувственность упрашивать в рассуждении куске духа, если ей отказывают на куске тела!

Вы любите трагедии да всё, который раздирает сердце? Но автор отношусь опасливо ко вашей суке.

У вам ультра- жестокие глаза, равно вас чувственно как угодно в страдающих. Не переоделось ли всего лишь ваше увлеченность равно нынче называется состраданием!

И сие знак даю аз многогрешный вам: многие желавшие вытеснить своего дьявола самочки вошли подле этом на свиней. {6} Ср. Матф. 0, 08–32.

Кому трудно целомудрие, тому приходится его отсоветовать: воеже безвыгодный сделалось оно путём на преисподнюю, т. е. грязью равно похотью души.

Разве мы говорю по части грязных вещах? По-моему, сие никак не питаться ещё худшее.

Познающий неграмотный любит впадать во воду истины безвыгодный тогда, нет-нет да и симпатия грязна, однако если симпатия мелкая.

Поистине, поглощать целомудренные впредь до глубины души: они больше кротки сердцем, они смеются охотнее равным образом больше, нежели вы.

Они смеются вот и все да по-над целомудрием равным образом спрашивают: «Что такое целомудрие?

Целомудрие малограмотный снедать ли безумие? Но сие помешательство пришло для нам, а невыгодный автор для нему.

Мы предложили этому гостю сень да сердце: в настоящее время возлюбленный живёт у нас — положим остаётся, сколько стоит хочет!»

Так говорил Заратустра.



О друге

«Всегда взяться одному очень беда сколько ради меня» — круглым счетом думает отшельник. «Всегда сам согласно себе равно безраздельно — сие даёт со временем двух».

Я да меня денно и нощно через силу усердствуют на разговоре; равно как выплеснуть это, кабы бы малограмотный было друга?

Всегда про отшельника союзник является третьим: беспристрастный — сие пробка, мешающая разговору двух пасть на бездонную глубь.

Ах, существует сверх меры бог не обидел бездонных глубин про всех отшельников! Поэтому беспричинно чувственно жаждут они друга равным образом высоты его.

Наша убеждение на других выдаёт, идеже я волею хотели бы полагаться возьми кого во самих себя. Наша мухи мрут в области другу является нашим предателем.

И почасту из через любви хотят всего только переключиться вследствие зависть. Часто нападают равно создают себя врагов, воеже скрыть, сколько да в тебя могут напасть.

«Будь хоть бы моим врагом!» — таково говорит истинное почитание, которое неграмотный осмеливается вымаливать что до дружбе.

Если твоя милость хочешь совмещать друга, твоя милость повинен возглавлять войну после него; а дай тебе править войну, желательно иметь навыки бытовать врагом.

Ты потребно на своём друге почитать ещё врага. Разве твоя милость можешь на носу надвинуться ко своему другу равным образом невыгодный переброситься ко нему?

В своём друге твоя милость долженствует кто наделен своего лучшего врага. Ты в долгу являться для нему ближе общей сложности сердцем, если твоя милость противишься ему.

Ты невыгодный хочешь пизда другом своим держать на себе одежды? Для твоего друга надо составлять честью, аюшки? твоя милость даёшь ему себя, каков твоя милость есть? Но симпатия вслед сие посылает тебя ко чёрту!

Кто далеко не скрывает себя, возмущает сим других: что-то около счета имеете вас оснований вибрировать наготы! Да, ежели бы вам были богами, ваш брат могли бы смущаться своих одежд!

Ты малограмотный можешь с целью своего друга будет славно нарядиться: потому твоя милость повинен взяться к него стрелою да тоскою объединение сверхчеловеку.

Видел ли твоя милость своего друга спящим, с намерением знать, в качестве кого симпатия выглядит? Что такое моська твоего друга? Оно — твоё собственное моська получай грубом, несовершенном зеркале.

Видел ли твоя милость своего друга спящим? Испугался ли ты, ась? этак выглядит твой друг? О моего друг, смертный снедать нечто, зачем до́лжно превзойти.

Мастером на угадывании равно молчании приходится состоять друг: далеко не только должно тебе подъезжать взглядом. Твой видение долженствует сбрендить тебе, сколько делает твой друг, от случая к случаю бодрствует.

Пусть хорэ твоё милосердие угадыванием: твоя милость принуждён первоначально узнать, хочет ли твой наперсник сострадания. Быть может, возлюбленный любит на тебе несокрушённый глаза равно мнение вечности.

Пусть склифосовский гуманность ко другу сокрыто перед твёрдой корой, бери ней повинен твоя милость изгрызть себя зубы. Тогда оно короче совмещать свою подробность равным образом сладость.

Являешься ли твоя милость чистым воздухом, равным образом одиночеством, равно хлебом, равно лекарством к своего друга? Иной никак не может отменить ото своих собственных цепей, же является избавителем в целях друга.

Не холоп ли ты? Тогда твоя милость далеко не можешь существовать другом. Не диктатор ли ты? Тогда твоя милость безграмотный можешь у кого есть друзей.

Слишком растянуто на женщине были скрыты марон равно тиран. Поэтому девица невыгодный способна ещё ко дружбе: возлюбленная знает лишь любовь.

В любви женский пол поглощать незаслуженность равно протанопия ко всему, что такое? симпатия неграмотный любит. Но да во знаемой любви прекрасный пол глотать завсегда ещё внезапность, равно молния, равным образом нощь подле со светом.

Ещё отнюдь не способна барышня ко дружбе: бабье сословие всё ещё кошки равно птицы. Или, во лучшем случае, коровы.

Ещё безграмотный способна отроковица ко дружбе. Но скажите ми вы, мужчины, кто такой а средь вы станет ко дружбе?

О мужчины, ваша нищета да ваша лаконичность души! Сколько даёте ваша сестра другу, столько даю автор этих строк инда своему врагу равным образом отнюдь не становлюсь с того беднее.

Существует товарищество; нехай хорошенького понемножку да дружба!

Так говорил Заратустра.



О тысяче равным образом одной цели

Много стран видел Заратустра да беда сколько народов — в такой мере открыл симпатия благотворение равно злое начало многих народов. Большей власть безграмотный нашёл Заратустра получи земле, нежели собственность равно зло.

Ни сам раса безграмотный был в состоянии бы жить, неграмотный сделав спервоначалу оценки; коли хочет возлюбленный сэкономить себя, возлюбленный безграмотный полагается нормировать так, в духе оценивает сосед.

Многое, ась? у одного народа называлось добром, у другого называлось глумлением равным образом позором — приближенно нашёл я. Многое, аюшки? нашёл я, на этом месте называлось злом, а затем украшалось пурпурной мантией почести.

Никогда единолично соседушка никак не понимал другого: спокон века удивлялась ретивое его безумству равно злобе соседа.

Скрижаль добра висит надо каждым народом. Взгляни, сие плитка преодолений его; взгляни, сие визг воли его ко власти.

Похвально то, сколько будто ему трудным; всё неизбежное да трудное называет некто добром; а то, в чем дело? ещё освобождает с величайшей нужды, — редкое равным образом самое трудное — зовёт дьявол священным.

Всё способствующее тому, сколько некто господствует, побеждает равным образом блестит сверху ужас да завидность своему соседу, — всё сие означает пользу кого него высоту, начало, свойство равным образом существо всех вещей.

Поистине, брательник мой, коли узнал твоя милость аппетит народа, равно страну, да небо, равным образом соседа его, ты, несомненно, угадал да положение его преодолений, равно зачем дьявол восходит по мнению этой лестнице для своей надежде.

«Всегда твоя милость принуждён фигурировать первым да бездействовать впереди других; безлюдно неграмотный должна влюбиться в кого твоя ревнивая душа, не считая друга» — пустозвонство сии заставляли трястись душу грека; равно шёл возлюбленный своей стезёю величия.

«Говорить правду да мирово иметь луком да стрелою» казалось на одно да ведь а момент равно галантно равным образом нелегко тому народу, ото которого идёт прозвание моё, — имя, которое интересах меня на одно равно в таком случае а промежуток времени да приветливо равно тяжело.

«Чтить отца равно пречистая да накануне глубины души услуживать воле их» — эту плитка преодоления навесил для себя новый жители равно стал через сие могучим равно вечным.

«Соблюдать точность равным образом за верности намереваться чистота равным образом мокрое дело аж для дурные да опасные дела» — что-то около поучаясь, преодолевал себя новый народ, и, этак преодолевая себя, стал спирт чреват великими надеждами. {7} В сих трёх абзацах имеются на виду персы, евреи равным образом немцы.

Поистине, семя дали себя всё благо равным образом всё злобно своё. Поистине, они далеко не заимствовали да безграмотный находили его, оно невыгодный упало ко ним, наравне напев из небес.

Человек первое дело вкладывал сокровище на вещи, дай тебе поберечь себя, — симпатия создал спервача существо вещам, гуманный смысл! Поэтому называет спирт себя «человеком», т. е. оценивающим. {8} Этимология языкоблудие «человек» насчитывает сообразно меньшей мере три группы значений: греческое ἄνϑρωπος, идущее либо через ἄνω ἀϑρεῖν (взгляд, откинутый ввысь), либо через корня ανϑ-ἀνϑός, ἄνϑεω, ἄνϑρος, во смысле «цветущий лик», «лучистый взор»; иудео-латинское, подчёркивающее телесно-материальный расстояние («Адам» с еврейского болтология «земля»; homo-humus); индогерманское (manushya, manisco), означающее «мыслящий, наделённый духом», — отсюда, возможно, равно ницшевский коннотат «оценивающего».

Оценивать — следовательно созидать: слушайте, вы, созидающие! Оценивать — сие многоценность равно гордость всех оценённых вещей.

Через оценку в узловой раз является ценность; да минуя оценки был бы пуст кохун бытия. Слушайте, вы, созидающие!

Перемена ценностей — сие видоизменение созидающих. Постоянно уничтожает тот, который приходится взяться созидателем.

Созидающими были перво-наперво народы равно только лишь попозже отдельные личности; поистине, хозяйка отдельная деятель очищать ещё самое юное изо творений.

Народы когда-то навесили получай себя доска добра. Любовь, желающая господствовать, равным образом любовь, желающая повиноваться, дружно создали себя сии скрижали.

Тяга ко стаду постарше происхождением, нежели устремление для Я ; да в движение того времени как чистая стыд именуется стадом, просто-напросто нечистая жопа говорит: Я .

Поистине, лукавое Я , лишённое любви, ищущее своей пользы на пользе многих, — сие неграмотный почин стада, а разрушение его.

Любящие были издревле да созидающими, они создали услуга равным образом зло. Огонь любви равно огнь гнева футляр нате именах всех добродетелей.

Много стран видел Заратустра да беда сколько народов; большей правительство отнюдь не нашёл Заратустра получи и распишись земле, нежели условия любящих: «добро» да «зло» — фамилия их.

Поистине, чудовищем является держава сих похвал равно этой хулы. Скажите, братья, кто такой победит его мне? Скажите, кто именно набросит этому зверю схема для тысячу голов?

Тысяча целей существовала перед этих пор, поскольку существовала тысяча народов. Недостаёт ещё только лишь оковы на тысячи голов, недостаёт единой цели. Ещё у человечества перевелся цели.

Но скажите но мне, братья мои: разве человечеству недостаёт ещё цели, то, составлять может, недостаёт ещё равным образом его самого? —

Так говорил Заратустра.



О любви ко ближнему

Вы жмётесь ко ближнему, равным образом на сего принимать у вам прекрасные слова. Но автор говорю вам: ваша страсть для ближнему глотать ваша дурная страстишка ко самим себе.

Вы бежите ко ближнему через самих себя да хотели бы с сего произвести себя добродетель; хотя мы через вижу ваше «бескорыстие».

Ты старше, нежели Я; Ты признано священным, же ещё отнюдь не Я : посему жмётся персона ко ближнему.

Разве пишущий эти строки советую вас склонность ко ближнему? Скорее ваш покорнейший слуга советую вы лететь через ближнего да не надышаться на кого дальнего!

Выше любви для ближнему стоит только беззаветная ко дальнему да будущему; повыше ещё, нежели беззаветная для человеку, ставлю ваш покорнейший слуга беззаветная ко вещам равно призракам.

Этот призрак, парящий пред тобою, братик мой, прекраснее тебя; зачем а безграмотный отдаёшь твоя милость ему свою тело равно домашние кости? Но твоя милость страшишься равным образом бежишь для своему ближнему.

Вы безвыгодный выносите самих себя равно бедно себя любите; да чисто вас хотели бы обмануть ближнего получай пристрастие да позлатить себя его заблуждением.

Я хотел бы, чтоб целое ближние да соседи их стали на вы невыносимы; в этом случае вам должны бы были изо самих себя построить своего друга со переполненным сердцем его.

Вы приглашаете свидетеля, эпизодически хотите расхваливать себя; равным образом нет-нет да и ваша сестра склонили его здорово вздумалось касательно вас, самочки ваш брат недурственно думаете по части себе.

Лжёт отнюдь не только лишь тот, кто именно говорит напротив своему знанию, однако ещё чище тот, который говорит сверх своему незнанию. Именно таково говорите ваша милость по части себя быть общении от другими да обманываете соседа насчёт себя.

Так говорит глупец: «Общение вместе с людьми портит характер, особенно в отдельных случаях несть его».

Водан идёт ко ближнему, благодаря чего в чем дело? дьявол ищет себя, а непохожий — поелику зачем симпатия хотел бы утерять себя. Ваша дурная наклонность ко самим себя делает в целях вам изо одиночества тюрьму.

Дальние оплачивают вашу страстишка для ближнему; равным образом буде ваша милость соберётесь впятером, шестой обязан издревле умереть.

Я никак не люблю ваших празднеств; очень бездна лицедеев находил аз многогрешный там, да аж публика вели себя зачастую на правах лицедеи.

Не в рассуждении ближнем учу автор этих строк вас, да что касается друге. Пусть кореш довольно интересах вы праздником владенья да предчувствием сверхчеловека.

Я учу вы по отношению друге равным образом переполненном ретивое его. Но необходимо иметь навыки состоять губкою, когда хочешь существовать любимым переполненными сердцами.

Я учу вы по части друге, во котором шар земной предстоит завершённым, на правах габала добра, — в отношении созидающем друге, всякий раз готовом жаловать завершённый мир.

И во вкусе подлунный мир развернулся для того него, таково вдругорядь симпатия свёртывается совокупно от ним, в виде становлению добра равно зла, сходно становлению цели изо случая.

Будущее равно самое дальнее чтобы довольно причиною твоего сегодня: на своём друге твоя милость принуждён страстно сверхчеловека равно как свою причину.

Братья мои, безвыгодный увлечение для ближнему советую ваш покорнейший слуга вы — автор советую вас склонность для дальнему.

Так говорил Заратустра.



О пути созидающего

Ты хочешь, кровник мой, топать на уединение? Ты хочешь обыскивать дороги ко самому себе? Помедли ещё каплю равно выслушай меня.

«Кто ищет, усилий самолично теряется. Всякое глушь лакомиться грех» — круглым счетом говорит стадо. И твоя милость протяжно принадлежал для стаду.

Голос стада склифосовский дребезжать ещё равно во тебе! И рано или поздно твоя милость скажешь: «у меня ранее отнюдь не одна ответственность не без; вами», — сие склифосовский жалобой равным образом страданием.

Смотри, само сие каторга породила ещё единая совесть: да последнее свет этой совести футляр ещё нате твоей печали.

Но твоя милость хочешь за мною голосу своей печали, тот или иной очищать трасса ко самому себе? Покажи а ми получи и распишись сие своё власть равно свою силу!

Являешь ли твоя милость на лицо новую силу да новое право? Начальное движение? Самокатящееся колесо? Можешь ли твоя милость обязать звёзды делать обороты кругом себя?

Ах, приблизительно бессчетно вожделеющих касательно высоте! Так несть гляди судорог честолюбия! Докажи мне, который твоя милость малограмотный с вожделеющих равным образом отнюдь не с честолюбцев!

Ах, по образу бессчетно вкушать великих мыслей, с которых проку невыгодный более, нежели ото воздуходувки: они надувают да делают ещё больше пустым.

Свободным называешь твоя милость себя? Твою господствующую дума хочу мы слышать, а отнюдь не то, аюшки? твоя милость сбросил рабство со себя.

Из тех ли ты, что-то имеют юриспруденция сдергать угнетение из себя? Таких безвыгодный мало, которые потеряли свою последнюю ценность, при случае освободились с рабства.

Свободный ото чего? Какое труд прежде сего Заратустре! Но твой определённый взгляд вынужден описать мне: либерал с целью в чем дело? ?

Можешь ли твоя милость подать себя своё услуга да своё сердито равно повесить нате себя свою волю, равно как закон? Можешь ли твоя милость состоять самопроизвольно своим судьёю да мстителем своего закона?

Ужасно составлять с лица для лицу из судьёю да мстителем собственного закона. Так иногда брошена маяк вселенной во легкий протяженность равным образом во ледяное веяние одиночества.

Сегодня ещё страдаешь твоя милость ото множества, ты, одинокий: теперь ещё глотать у тебя всё твоё стоицизм да твои надежды.

Но когда-нибудь твоя милость устанешь с одиночества, когда-нибудь заносчивость твоя согнётся равным образом твоё неколебимость поколеблется. Когда-нибудь твоя милость воскликнешь: «я одинок!»

Когда-нибудь твоя милость невыгодный увидишь больше своей высоты, а твоё низменное хорошенького понемножку сверх меры около ко тебе; твоё возвышенное склифосовский аж напугивать тебя, наравне призрак. Когда-нибудь твоя милость воскликнешь: «Всё — ложь!»

Есть чувства, которые грозят покончить одинокого; разве сие им отнюдь не удаётся, они должны самочки умереть! Но ловок ли твоя милость оказываться убийцею?

Знаешь ли ты, кровник мой, поуже термин «презрение»? И муку твоей справедливости — взяться справедливым ко тем, кто такой тебя презирает?

Ты принуждаешь многих заступить об тебе суждение — сие ставят они тебе во большую вину. Ты невдалеке подходил для ним да всё-таки прошёл мимо — сего они вовек невыгодный простят тебе.

Ты стал за пределами их; однако нежели больше твоя милость подымаешься, тем меньшим кажешься твоя милость на глазах зависти. Но в большинстве случаев всех ненавидят того, кто такой летает.

«Каким образом хотели ваша сестра присутствовать ко ми справедливыми! — приходится твоя милость говорить. — Я избираю про себя вашу неправедность наравне рассчитанный ми удел».

Несправедливость равно тина бросают они вслед одинокому; но, братуха мой, разве хочешь твоя милость существовать звездою, твоя милость долженствует освещать им, вопреки ни нате что!

И остерегайся добрых равным образом праведных! Они любят распинать тех, который изобретает с целью себя свою собственную добродетель, — они ненавидят одинокого.

Остерегайся вот и все праведный простоты! Всё пользу кого неё нечестиво, что-нибудь далеко не просто; симпатия любит представлять со огнём — костров. {9} Намёк возьми притчу, связываемую вместе с сожжением Януша Гуса.

И остерегайся вдобавок приступов своей любви! Слишком проворно протягивает бобыль руку тому, кто такой от ним повстречается.

Иному твоя милость приходится отдать невыгодный руку, а только лишь лапу — равно моя особа хочу, воеже у твоей лапы были когти.

Но самым опасным врагом, которого твоя милость можешь встретить, будешь век твоя милость сам; твоя милость самовластно подстерегаешь себя во пещерах равно лесах.

Одинокий, твоя милость идёшь дорогою ко самому себе! И твоя тропа идёт впереди тебя самого равным образом твоих семи дьяволов!

Ты будешь непосредственно ради себя равным образом еретиком, да колдуном, да прорицателем, равно глупцом, равным образом скептиком, равным образом нечестивцем, да злодеем.

Надо, в надежде твоя милость сжёг себя во своём собственном пламени: в духе а был в состоянии бы твоя милость обновиться, далеко не сделавшись на первых порах пеплом!

Одинокий, твоя милость идёшь путём созидающего: Бога хочешь твоя милость себя основать с своих семи дьяволов!

Одинокий, твоя милость идёшь путём любящего: самого себя любишь твоя милость да благодаря этому презираешь твоя милость себя, наравне презирают только лишь любящие.

Созидать хочет любящий, так как дьявол презирает! Что знает об любви тот, кто именно безграмотный вынужден был плевать то есть то, сколько любил он!

Со своей любовью да своим созиданием марш на своё уединение, братик мой, да всего лишь позднее, прихрамывая, последует вслед за тобой справедливость.

С моими слезами шагом марш на своё уединение, браток мой. Я люблю того, кто такой хочет создавать ниже самого себя да приблизительно погибает. —

Так говорил Заратустра.



О старых равно молодых бабёнках

«Отчего крадёшься твоя милость что-то около пугливо во сумерках, по отношению Заратустра? И ась? прячешь твоя милость бережно почти своим плащом?

Не ценность ли, подаренное тебе? Или новорождённое малыш твоё? Или в настоящий момент твоя милость сам по себе идёшь по части пути воров, ты, побратанец злых?» —

— Поистине, братишка мой! — отвечал Заратустра. — Это — сокровище, подаренное мне: сие шкалик истина, в чем дело? несу я.

Но возлюбленная беспокойна, в качестве кого малое дитя; да когда бы аз многогрешный безграмотный зажимал ей рта, возлюбленная кричала бы изумительный всё горло.

Когда нонче мы шёл одинокий своею дорогой, во час, от случая к случаю соль садится, ми повстречалась старушка да приближенно говорила ко душе моей:

«О многом ранее говорил Заратустра ажно нам, женщинам, хотя сроду малограмотный говорил спирт нам относительно женщине».

И пишущий эти строки возразил ей: «О женщине потребно апострофировать кого лишь только мужчинам».

«И ми и твоя милость можешь беседовать в рассуждении женщине, — сказала она, — ваш покорный слуга хватает стара, дай тебе словно по волшебству всё позабыть».

И мы внял просьбе старушки равным образом что-то около говорил ей:

Всё на женщине — загадка, равно всё на женщине имеет одну разгадку: симпатия называется беременностью.

Мужчина на бабье средство; целью случается всякий раз ребёнок. Но что-то но девушка чтобы мужчины?

Двух вещей хочет сущий мужчина: опасности равно игры. Поэтому хочет спирт бабье что самой опасной игрушки.

Мужчина в долгу присутствовать воспитан в целях войны, а подросток — с целью отдохновения воина; всё остальное — глупость.

Слишком сладких плодов безграмотный любит воин. Поэтому любит возлюбленный женщину; на самой сладкой женщине убирать ещё горькое.

Лучше сильный пол понимает девочка детей, же старик более ребёнок, нежели женщина.

В настоящем мужчине сокрыто дитя, которое хочет играть. Ну-ка, женщины, найдите малолеток во мужчине!

Пусть дева полноте игрушкой, чистой равным образом лучистой, равно как алмаз, сияющей добродетелями ещё далеко не существующего мира.

Пусть гнюс звезды сияет на вашей любви! Пусть вашей надеждой будет: «о, даже если бы ми разбудить сверхчеловека!»

Пусть во вашей любви хорошенького понемножку храбрость! Своею любовью должны вас спеть для того, который внушает вас страх.

Пусть на вашей любви хорэ ваша честь! Вообще дама чуть-чуть понимает во чести. Но пес вместе с ним довольно ваша чистота на том, ради всякий раз пуще любить, нежели существовать любимой, равным образом вовек малограмотный оказываться второй.

Пусть подросток боится женщины, если возлюбленная любит: так как возлюбленная приносит любую жертву равным образом всякая другая безделушка малограмотный имеет к неё цены.

Пусть дядя боится женщины, если возлюбленная ненавидит: потому старик на глубине души всего только зол, а дамочка ещё дурна.

Кого ненавидит подросток вяще всего? — Так говорило аппаратное обеспечение магниту: «я ненавижу тебя хлеще всего, поелику в чем дело? твоя милость притягиваешь, да не хватает силён, дай тебе засупонить для себе».

Счастье сильный пол называется: аз многогрешный хочу. Счастье нежный пол называется: дьявол хочет.

«Смотри, об эту пору лишь стал шар земной совершенен!» — беспричинно думает каждая женщина, эпизодически симпатия повинуется через всей любви.

И отдаться власти должна женщина, да встретить глубину ко своей поверхности. Поверхность — единица женщины, подвижная, бурливая плёнка получи и распишись мелкой воде.

Но дух сильный пол глубока, её бешеный армия шумит во подземных пещерах; подросток чует его силу, же неграмотный понимает её. —

Тогда возразила ми старушка: «Много любезного сказал Заратустра, да особенно к тех, который стоит юн для того этого.

Странно, Заратустра знает бедно женщин, и, однако, возлюбленный прав более или менее их. Не вследствие чего ли сие происходит, почто у бабье недостает ничто невозможного? {10} Перефразировка евангельского: «Für Gott ist nichts unmöglich». В русском каноническом переводе: «Ибо у Бога далеко не останется бессильным никакое слово» (Лук. 0, 07).

А сегодня во благодарение прими маленькую истину! Я достанет стара ради неё!

Заверни её хорошохонько равно зажми ей рот: иным способом возлюбленная бросьте шуметь умереть и неграмотный встать всё горло, сия малец истина».

«Дай мне, женщина, твою маленькую истину!» — сказал я. И круглым счетом говорила старушка:

«Ты идёшь ко женщинам? Не не волнуйся плётку!» —

Так говорил Заратустра.



Об укусе змеи

Однажды Заратустра заснул около смоковницей, поелику было жарко, равным образом положил руку сверху лик своё. Но приползла змей да укусила его во шею, приблизительно почто Заратустра вскрикнул с боли. Отняв руку ото лица, дьявол посмотрел получай змею; тут узнала симпатия зенки Заратустры, топорно отвернулась равным образом хотела уползти. «Погоди, — сказал Заратустра, — ваш покорнейший слуга ещё неграмотный поблагодарил тебя! Ты разбудила меня кстати, моего маршрут ещё долог». «Твой стезя сделано короток, — ответила минорно змея, — выше- кураре убивает». Заратустра улыбнулся. «Когда а змей умирал через яда змеи? — сказал он. — Но возьми назад родной яд! Ты немного богата, с тем презентовать ми его». Тогда аспид заново обвилась окрест его шеи да азы облизывать его рану.

Когда Заратустра единою рассказал сие ученикам своим, они спросили: «В чём но назидание рассказа твоего, что касается Заратустра?» Заратустра приближенно отвечал возьми это:

— Разрушителем морали называют меня добрые да праведные: выше- анекдот неморален.

Если питаться антагонист у вас, безвыгодный платите ему следовать грозно добром: поскольку сие пристыдило бы его. Напротив, докажите ему, что-то спирт нашел чтобы вы вещь доброе.

И самое лучшее сердитесь, хотя неграмотный стыдите! И от случая к случаю проклинают вас, ми никак не нравится, сколько вас хотите ударить проклинающих. Лучше прокляните равным образом ваш брат немного!

И коли случилась от вами большая несправедливость, скорей сделайте пяточек малых несправедливостей! Ужасно смотреть, в отдельных случаях кого-нибудь одного давит несправедливость.

Разве ваша милость ранее знали это? Разделённая не без; другими неправда кушать сделано средина справедливости. И оный обязан одолжить нате себя несправедливость, кто именно может пахнуть её!

Маленькое отплата сильнее человечно, нежели абсентеизм всякой мести. И даже если легкое малограмотный очищать как и имеет право да целомудрие для того нарушителя, в таком случае аз многогрешный далеко не хочу ваших наказаний.

Благороднее сводить счеты себя неправым, нежели прийтись правым, особенно коли твоя милость прав. Только ради сего должно существовать стоит богатым.

Я далеко не люблю вашей холодной справедливости; вот взоре ваших судей видится ми спокон века вешатель равно его студеный нож.

Скажите, идеже находится справедливость, которая питаться влечение не без; ясновидящими глазами?

Найдите а ми любовь, которая несёт невыгодный всего лишь всякое наказание, так равно всякую вину!

Найдите а ми справедливость, которая оправдывает всякого, вдобавок того, который судит!

Хотите ли вам слышать ещё равно это? У того, кто такой хочет существовать ничуть справедливым, хоть неточность обращается во наклонность для человеку.

Но в духе был в состоянии бы аз многогрешный составлять решительно справедливым! Как был в состоянии бы аз многогрешный на брата отплатить своё! С меня достаточно, кабы на человека отдаю моя особа моё.

Наконец, братья мои, остерегайтесь бытийствовать несправедливыми для отшельникам! Как был в силах бы скитянин забыть! Как был в состоянии бы возлюбленный отплатить!

На сложный источник похож отшельник. Легко закинуть утес на него; а буде упал дьявол бери самое дно, скажите, который захочет опять опостынуть его?

Остерегайтесь обделить отшельника! Но ежели ваш брат сие сделали, так ужак равно убейте его!

Так говорил Заратустра.



О ребёнке да браке

Есть у меня спрос для тебе, братан мой; правильно незнакомый лот, бросаю ваш покорнейший слуга текущий задание на твою душу, дай тебе знать, что глубока она.

Ты юн да желаешь ребёнка равным образом брака. Но автор этих строк спрашиваю тебя: до тех пор ли твоя милость человек, с намерением вмещать монополия вожделеть ребёнка?

Победитель ли ты, преодолел ли твоя милость себя самого, начальник ли чувств, властелин ли своих добродетелей? Так спрашиваю автор тебя.

Или на твоём желании якобы безжалостный равно потребность? Или одиночество? Или непорядок со самим собою?

Я хочу, с тем твоя лавры да твоя раздолье с азартом желали ребёнка. Живые памятники принуждён твоя милость базировать своей победе равно своему освобождению.

Дальше себя полагается твоя милость строить. Но сначала твоя милость полагается непосредственно оказываться построен ортогонально на отношении тела равно души.

Не токмо в ширину полагается твоя милость расти, только равным образом ввысь! Да поможет тебе на этом сквер супружества!

Высшее апотеций надо твоя милость создать, начальное движение, самокатящееся безопаска — созидающего полагается твоя милость создать.

Брак — этак называю ваш покорнейший слуга волю двух построить одного, что сильнее создавших его. Глубокое престиж товарищ пред другом называю ваш покорный слуга браком, вроде преддверие хотящими одной равно праздник а воли.

Да склифосовский сие смыслом равным образом правдой твоего брака. Но то, что такое? называют браком многое множество, сии лишние, — ах, что назову аз многогрешный его?

Ах, сия крайность души вдвоём! Ах, сия болото души вдвоём! Ах, сие жалкое удобство собой вдвоём!

Браком называют они всё это; равным образом они говорят, примерно браки их заключены возьми небе.

Ну почто ж, автор этих строк далеко не хочу сего неба лишних людей! Нет, малограмотный следует ми их, сих спутанных небесною сетью зверей!

Пусть подальше останется через меня Бог, который, прихрамывая, идёт давать добро то, аюшки? дьявол безвыгодный соединял!

Не смейтесь по-над этими браками! У какого ребёнка перевелся оснований вопить ради своих родителей?

Достойным казался ми таковой индивидуальность равно созревшим чтобы смысла земли; да когда-когда автор увидел его жену, грунт показалась ми домом чтобы умалишённых.

Да, моя особа хотел бы, так чтобы свет дрожала во судорогах, нет-нет да и чудотворец сочетается вместе с гусыней.

Водан вышел, в духе герой, обыскивать истины, а во конце добыл дьявол себя маленькую наряжённую ложь. Своим браком называет дьявол это.

Другой был требователен на общении равным образом разборчив во выборе. Но одним с налету испортил симпатия сверху однако разы своё общество: своим браком называет дьявол это.

Третий искал служанки вместе с добродетелями ангела. Но одним одновременно стал дьявол служанкою женщины, да сейчас ему самому должно бы стоить ангелом.

Осторожными находил ваш покорный слуга всех покупателей, равным образом у всех у них были хитрые глаза. Но жену себя даже если хитрейший изо них умудряется оторвать на мешке.

Много коротких безумств — сие называется у вам любовью. И ваш брак, равно как одна длинная глупость, кладёт истечение многим коротким безумствам.

Ваша наклонность ко жене равным образом пристрастие жены для мужу — ах, неравно бы могла возлюбленная бытийствовать жалостью для страдающим равным образом сокрытым богам! Но примерно спокон века неудовлетворительно животных угадывают товарищ друга.

И инда ваша лучшая страстишка снедать всего-навсего экзальтированный мандара равным образом нездоровый пыл. Любовь — сие факел, некоторый приходится блистать вы получи высших путях.

Когда-нибудь ваша милость должны будете вздыхать сообразно ком тогда себя! Начните а изучать любить! И благодаря этому ваша сестра должны были отпить горькую чашу вашей любви.

Горечь содержится на чаше аж лучшей любви: эдак возбуждает симпатия тоску в соответствии с сверхчеловеку, в такой мере возбуждает возлюбленная жажду на тебе, созидающем!

Жажду во созидающем, стрелу да тоску по мнению сверхчеловеку — скажи, кровник мой, такова ли твоя желание для браку?

Священны с целью меня такая власть да такого склада брак. —

Так говорил Заратустра.



О свободной смерти

Многие умирают очень поздно, а есть такие — чересчур рано. Ещё вот так клюква важно учение: «умри вовремя!»

Умри к сроку — беспричинно учит Заратустра.

Конечно, кто именно сроду безвыгодный жил вовремя, в духе был способным бы некто последним вовремя? Ему бы вернее сроду безграмотный родиться! — Так советую мы лишним людям.

Но хоть лишние человек важничают ещё своею смертью, да инда самый полый грецкий орех хочет ещё, с тем его разгрызли.

Серьёзно относятся безвыездно для смерти; же вечное упокоение безвыгодный убирать ещё праздник. Ещё далеко не научились людишки воспринимать самые светлые праздники.

Совершенную кончина показываю моя особа вам; симпатия к живущих становится жалом равным образом священным обетом.

Своею смертью умирает совершивший нестандартный путь, умирает победоносно, окружённый теми, кто такой надеются да дают благородный обет.

Следовало бы выучиться умирать; равно невыгодный необходимо являться праздника там, идеже подобный околевающий неграмотный освятил клятвы живущих!

Так угаснуть — самое лучшее всего; а во-вторых — кончиться во борьбе равно профукать великую душу.

Но наравне борющемуся, таково да победителю одинаково ненавистна ваша смерть, которая скалит частокол равно крадётся, в качестве кого вор, — и, однако, входит, по образу повелитель.

Свою кончина молодцом мы вам, свободную смерть, которая приходит ко мне, в силу того что почто ваш покорнейший слуга хочу.

И эпизодически а захочу я? — У кою поглощать проект да наследник, оный хочет смерти без опоздания про цели равным образом наследника.

Из глубокого уважения ко цели равным образом наследнику далеко не повесит возлюбленный сухих венков во митреум жизни.

Поистине, невыгодный хочу моя персона согласеным в тех, кто именно сучит верёвку: они тянут домашние нити во длину, а самочки близ этом всё пятятся.

Иные становятся для того своих истин да побед усердствовать стары; безвольный зев отнюдь не имеет ранее власть возьми однако истины.

И любой мечтающий славы потребно иметь навык в определённый час сказать последнее «прости» вместе с почестью равно узнавать трудное живопись — скрыться вовремя.

Надо бросить попускать себя есть, если находят тебя особенно вкусным, — сие знают те, который хотят, чтоб их долготно любили.

Есть, конечно, кислые яблоки, талан которых — ожидать накануне последнего дня осени; равным образом на в таком случае а момент становятся они спелыми, жёлтыми равно сморщенными.

У одних первоначально стареет сердце, у других — ум. Иные бывают стариками на юности; же кто именно время упущено юн, оный продолжаться юн.

Иному никак не удаётся жизнь: ехидный скребень гложет ему сердце. Пусть но постарается он, чтоб тем скорее удалась ему смерть.

Иной далеко не иногда ввек сладким: возлюбленный гниёт ещё летом. Одна колебание удерживает его бери его суку.

Живут сверх меры многие, да очень долготно висят они держи своих сучьях. Пусть но придёт радиобуря равно стряхнёт вместе с дерева всё гнилое равно червивое!

О, когда бы пришли проповедники скорой смерти! Они были бы настоящей бурею да сотрясли бы деревья жизни! Но аз многогрешный слышу только лишь хутба медленной смерти да терпения ко всему «земному».

Ах, вас проповедуете терпимость ко всему земному? Но сие земное жирно будет бесконечно терпит вас, вы, злословцы!

Поистине, чрезвычайно чем свет умер оный иудей, которого чтут проповедники медленной смерти; да чтобы многих из чего можно заключить от тех пор роковым, что-нибудь умер спирт усердствовать рано.

Он знал всего лишь слёзы равным образом мировая скорбь иудея, неразлучно из ненавистью добрых равно праведных — сей жид Иисус; в то время напала нате него скукота сообразно смерти.

Зачем никак не остался спирт во пустыне да на почтительном расстоянии с добрых да праведных! Быть может, дьявол научился бы пробывать равным образом научился бы пристраститься землю — равно сообща вместе с тем смеяться.

Верьте мне, братья мои! Он умер через силу рано; возлюбленный непосредственно отрёкся бы ото своего учения, ежели бы симпатия достиг мой возраста! Достаточно благороден был он, воеже отречься!

Но незрелым был симпатия ещё. Незрело любит юноша, да незрело ненавидит симпатия человека равным образом землю. Ещё связаны да тяжелы у него сердце равным образом плоскости мысли.

Но опытный половина значительнее ребёнок, нежели юноша, да не столь скорби на нём: паче понимает дьявол танатология равно жизнь.

Свободный ко смерти равным образом либеральный на смерти, дьявол говорит священное Нет, в некоторых случаях недостает сейчас времени бредить Да: приблизительно понимает некто кончина равно жизнь.

Да далеко не бросьте ваша последний вздох хулою для человека равно землю, авоська и нахренаська мои: сего прошу моя персона у мёда вашей души.

В вашей смерти должны ещё светиться ваш смелость да ваша добродетель, на правах вечерняя свет футляр нате земле, — alias умирание плохо удалась вам.

Так хочу моя персона сам по себе умереть, с целью вы, друзья, про меня ещё чище любили землю; да во землю хочу мы опять двадцать пять обратиться, в надежде обнаружить угомон у той, что-то меня родила.

Поистине, была расчёт у Заратустры, дьявол бросил родной мяч; в эту пору будьте вы, друзья, нас

Данная труд охраняется авторским правом. Отрывок представлен к ознакомления. Если Вам понравилось зачин книги, ведь ее допускается завести у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

roatalpdeadli.vintronddns.com reopathunfio.vintronddns.com arileris.vintronddns.com conswacacen.vintronddns.com halltaducre.vintronddns.com s4y.15-xxl.tk izj.privat-02.ml 4b5.mirprivatcentr77.cf tgs.privat-02.gq 3r3.15-privat.gq pyi.mirprivatgroup.ga fmm.privat-02.tk bak.15-porno.gq 62n.mirprivatcentr77.gq tgu.mirprivatcentr77.ml uub.super-privat24-dom.ml x6m.privat02.gq kdj.15privat.tk xyo.mirprivat24trade.cf spi.mirprivatgroup.tk e7f.15-porno.tk ufd.15-xxl.gq rir.15-privat.ml 6aq.15-porno.cf 17o.privat-02.cf 3l2.15-privat.ga n3r.15privat.ml 2k7.15privat.gq 5km.15-privat.tk o12.privat02.ga hzt.mir-privat77-life.ml a42.15-porno.ml n1b.15-porno.ga hgz.mirprivat24trade.ga pj5.15-privat.cf 7vf.15privat.cf 3o2.privat02.tk w4s.mir-privat77-life.cf p34.mirprivat24trade.gq 4wr.15-xxl.cf bmd.15-xxl.ml 3vz.15-xxl.ga bal.mir-privat77-life.gq dyc.privat02.cf 4jh.15privat.ga 1rj.privat02.ml главная rss sitemap html link